Позже выяснилось, почему Левин так долго находился в Европе. Министерство юстиции разыскивало его за неуплату налогов в размере 500 тысяч долларов, и это стало первой из череды крупных неприятностей в жизни Левина. В 1931 году полиция выписала ордер на его арест по обвинению в крупном хищении, после того как он не явился на беседу по поводу неправильно оформленного банковского кредита на 25 тысяч долларов. Вскоре после этого его арестовали в Австрии, обвинив в том, что он планировал производить фальшивые деньги и фишки для казино. Позже эти обвинения сняли. В 1932 году Левин получил условное наказание за нарушение закона о компенсации рабочим. В 1933 году его обвинили в попытке ввоза фальшивых денег в Нью-Джерси, хотя и это обвинение впоследствии было снято. В 1937 году его приговорили к тюремному заключению за контрабандный ввоз двух тысяч фунтов вольфрамового порошка в США из Канады, и он отсидел полтора года в исправительном заведении Льюисберга. В 1942 году его приговорили к 150 дням заключения за попытку нелегального перевода иностранца через границу США и Мексики. Этим иностранцем был некий еврейский беженец, поэтому дело носило, можно сказать, гуманитарный характер, но по какой-то причине суд не принял это во внимание.
После этого о Левине не поступало никаких известий. В 1971 году, в очередном издании словаря «Американское наследие», в статье о «Колумбии» про Левина было написано, что его местонахождение не установлено. В действительности он скончался в 1991 году в Вашингтоне, в возрасте девяноста четырех лет, в относительной бедности.
Компаньон Левина, Кларенс Чемберлин, после 1927 года прожил еще почти полвека, но не совершил ничего примечательного. Он работал консультантом в авиации и одно время управлял новым аэропортом Флойд Беннет Филд (названном так в честь неудачливого авиатора) в Бруклине, первым общественным аэропортом Нью-Йорка, открывшимся в 1930 году. Умер он в Коннектикуте в 1976 году, незадолго до своего восемьдесят третьего дня рождения.
Бейб Рут и Лу Гериг закончили осень 1927 года так называемым «гастрольным туром» – серией показательных матчей с местными командами в разных городах. Тур выдался на удивление прибыльным, и Рут с Геригом заработали на нем примерно столько же, сколько получали за год в виде зарплаты.
«Гастрольные туры», как правило, ни к чему не обязывали и бывали хаотичными. Болельщики часто выбегали на поле за отбитым мячом, и аутфилдеры сталкивались с ними в попытке поймать мяч. Тринадцать из двадцать одной игры в 1927 году пришлось остановить, потому что не удалось утихомирить толпу. В Су-Сити в Айове в один момент на поле оказалось целых две тысячи болельщиков и Лу Гериг, как утверждалось, даже спас жизнь одному мужчине, которого едва не затоптали.
На подобном же туре окончательно оборвалась дружба между Геригом и Рутом. Ко всеобщему удивлению, в 1932 году Гериг начал встречаться с некоей молодой женщиной по имени Элинор Твитчелл. В следующем году они поженились. В 1934 году Элинор сопровождала Лу и нескольких других членов команды в послесезонном туре по Японии. Когда они пересекали океан, однажды вечером она пропала. Лу, беспокоясь, что она упала за борт, повсюду ее искал и наконец нашел в каюте Рута вместе с самим Бейбом. Оба они были пьяные. Что еще происходило между ними, неизвестно, но на протяжении нескольких лет ходили слухи, что они вовсе не ограничились простой светской беседой. Когда много лет спустя об этом спросили Билла Дики, бывшего кетчера «Янкиз», он признал, что «кое-что действительно случилось», но не стал уточнять, что именно. «Не хочу говорить об этом», – сказал он. Известно только, что с тех пор Гериг с Рутом не разговаривали.
В начале 1939 года, после почти четырнадцати лет, на протяжении которых Лу Гериг не пропустил ни одной игры в сезоне, он вдруг ослаб и потерял сноровку. После восьмой игры он попросил оставить себя на скамейке запасных, закончив тем самым непрерывную серию из 2130 игр – рекорд, который продержался полстолетия. В Клинике Майо в Рочестере, штат Миннесота, ему сказали, что он страдает от бокового амиотрофического склероза, постепенно развивающегося заболевания.
Вскоре после того как его диагноз стал достоянием публики, «Янкиз» устроили день в честь Лу Герига. Ему вручали подарки и призы; Джо Маккарти, новый менеджер «Янкиз», не скрывал слез, зачитывая список заслуг великого игрока. Выступление самого Лу Герига в программу не входило, потому что все знали, как он боится говорить перед большим скоплением народа, но он сам подошел к микрофону и произнес небольшую, но очень трогательную речь, которая стала самой проникновенной в спортивной истории Америки. Он начал так:
