Этого я не ожидал. Не ожидал, что буду чувствовать то, что чувствовали они, не ожидал, что они будут чувствовать то же, что и мы, и даже больше! Ибо мне казалось, что великие крайности человеческих страстей, высочайшие радости, глубочайшие печали были подобны муравейникам и оспинам на фоне гор и ущелий, которые я мельком увидел, когда разум Наблюдателя коснулся моего собственного.
"Ты здесь в ловушке", - догадался я. "Я должен тебя пожалеть?" Запинаясь, я поднялся на ноги, вздернул подбородок. "Почему ты убила сьельсинов? Они хотели забрать тебя".
Женщина повернула голову, ее завеса волос упала, как тень - как саван - между нами.
"Кто ты?" спросил я, сжимая в кулаке рукоять своего незажженного меча. "Фреска. В гипостиле. Энар нарисовали тебя с человеческими глазами!"
Один покрасневший глаз уставился на меня из-за завесы черных волос.
Огни ярче самого яркого солнца вспыхнули в моей памяти. Огни и эта прекрасная, нечеловеческая музыка. Я падал, падал со страшной скоростью, падал в раскаленную черноту космоса. Звезд не было.
Ina sippirāti sha dāriātim annepish.
Женщина направилась ко мне, бесшумно ступая босыми ногами по залитому кровью камню. Я смотрел, как поднимаюсь по трапу на поверхность, зажимая раненый бок. Кассандра встретила меня, и ирчтани унесли нас за пределы руин поля боя. Корабли нашли нас и понесли к звездам. Я увидел себя сидящим на Солнечном троне, а на месте Селены восседала черная королева. Сама Ушара. По всей галактике садилось красное солнце старых императоров, и на его месте поднимались черные знамена, и звезда, развевавшаяся на их полях, имела пять точек, а не двенадцать.
Моя звезда.
Новая империя. Вторая империя.
Моя империя.
Я видел бледных принцев с волосами как ночь, шестипалых принцев с фиалковыми глазами. Моих сыновей. Ее сыновей. Многочисленных, как звезды, и бессмертных. Династия полубогов, и я сам - полубог - вечный властелин. Десять тысяч лет я царствовал. Мои корабли бороздили пустоту, создавая плацдармы в облаках Магеллана. В Андромеде. Треугольнике. Пегасе. Капелла была свергнута, ее медные купола разбиты, и на их месте мои жрецы воздвигли спиральные зиккураты, на вершинах которых бассариды в одеяниях ночи приносили жертвы богам - моим родственникам.
Миллион лет я царствовал, десять миллионов лет.
"Думаешь, мне это нужно?" спросил я, проживший уже достаточно долго.
Каждую ночь она приходила ко мне, ее красота и похоть были подобны крепкому вину. Даже тогда она продвигалась вперед, приближаясь на дюйм, ее тяжелые белые конечности тянулись ко мне, ее красный рот был похож на ядовитый цветок. В этих объятиях заключалась вечная жизнь, а между бедер лежала сама купель империи.
Nusuq.
Ее руки были на моем лице, ее пальцы запутались в моих волосах. Она прижала свое лицо к моему, и ее губы и язык были холодны как лед. Мои глаза были закрыты, и, хотя я не осознавал, что моя воля сопротивляется, я почувствовал, как моя рука обхватила чью-то холодную грудь. Руки скользили по моей груди, бицепсам, теребили пояс брюк. Одна сомкнулась на моем запястье, другая схватила мой полузабытый меч.
Я снова почувствовал ее слезы на своей щеке.
Рук было слишком много.
"Нет!" Какая-то часть меня собралась с силами и оттолкнула монстра прочь.
Но я пристально смотрел на нее, и в глубине моего живота образовалась тошнотворная дыра - потому что в этот момент мои глаза были открыты, и я увидел Наблюдателя во всем его ужасе и величии, пронзая каждую ее иллюзию глазами, которые дал мне Тихий. Я увидел, чем была ее красота: искусством, маской, завесой над пороком. Под этой ледяной плотью извивались бесчисленные руки, обвивавшиеся вокруг невидимой мне сердцевины. Под ними, свернувшись в неизмеримо малые, сложенные по размерам, которые даже мое второе зрение едва могло уловить, прятались сморщенные мембраны невероятных крыльев, бесчисленных, как и руки. А ее глаза! Столько глаз смотрело на меня из-под белоснежной плоти рук и бедер, смотрело с плоской поверхности ее живота, изнутри этой холодной, бессмертной груди.
Я выдержал их пристальный взгляд всего мгновение, ощущая ее злобу, ее боль, ее гневное отчаяние. Ушара томилась на Сабрате почти миллион лет, слишком слабая, чтобы ускользнуть во Тьму. Но сейчас она была сильнее. Увидев ее тогда, я понял… нам никогда не следовало приходить в Сабрату. Еще тысяча лет… миллион… и чудовище могло бы погаснуть само. Но наше появление здесь раздуло ее угли. Теперь она тлела, и если я не смогу сбежать - если я не смогу вооружить "Персей" и уничтожить ее, а вместе с ней и себя, - она расцветет новым и внезапным пламенем.
