"Его величество Монарх велел, чтобы мы доставили это в комнату, милорд", - сказал он, отступая на шаг. "Он сказал, что вы любите эту игру и можете насладиться ею, пока ждете".
Я посмотрел на стол, на шестиугольный узор, выполненный из гагата, сердолика и перламутра.
Это была друажа.
Не зная, что еще сказать, я поблагодарил слуг. "Вы не знаете, сколько нам еще ждать?" спросил я.
Мужчина поспешно поклонился и удалился.
" ...фальшивым", - запинаясь, закончил Гошал. "Все кажется ненастоящим".
Селена вытянула шею, изучая стол. "Какой странный жест..." - сказала она. "Шахматная доска?"
Я подошел к нему, открыл один из угловых ящиков и увидел фигурки: легионеры, император и иерофант, катафракты, центурионы и кастеляны - все они были обтянуты красным бархатом, каждый был сделан из белого нефрита. "Любопытно", - сказал я. У меня было мимолетное увлечение этой игрой, закаленное временем, проведенным со старым Алдией на Джадде, но это было далеко не то, о чем говорили люди, когда говорили обо мне.
Я поднял с места то, что, по моим предположениям, было одним из катафрактов. В этом наборе традиционный конный человек был изображен в виде шагающего танка, шестиногого колосса, похожего на тех, что стояли в гигантских трюмах "Туманного Странника".
"Ты играешь?" спросила Селена.
"Немного", - ответил я.
Принцесса покачала головой. "Я так и не научилась".
"Зачем присылать шахматную доску?" спросил Гошал, разглядывая ее через столик, который они делили с Эдуардом. "Она прослушивается? Они нас подслушивают?"
Несколько секунд я молча смотрел на него. "Мой дорогой капитан, - сказал я, - мы уже в их доме. Они слышат каждое наше слово".
Гошал огрызнулся: "И что дальше?"
"Я не знаю", - задумался я. У меня было ощущение, что игровой стол - это какая-то шутка, личный намек мне, понятный только отправителю. "Мы можем пробыть здесь некоторое время. Несколько часов. Возможно, дольше".
"Конечно, они не оставят нас здесь на ночь", - заволновалась Селена.
"Могут", - сказал я. "Я предлагаю всем устроиться поудобнее".
* * *
Как оказалось, нам не пришлось ждать всю ночь, хотя бледное солнце Латарры уже заходило и стало золотым, как знамена ее монарха, к тому времени, когда огромные врата снова открылись. В дверях стоял Мажордом, Онейрос, в окружении драгун, облаченных в устрашающее снаряжение Великой армии Латарры.
"Лорд Марло, - сказал Возвышенный, - Его Величество согласился принять вас".
Я поднялся со своего места на одном из дальних диванов. "Селена". Я коснулся плеча принцессы, чтобы разбудить ее. "Селена, пора".
Принцесса неуверенно поднялась. "Который час?"
"Солнце еще не совсем село", - пояснил я.
В комнату проскользнул Онейрос. Бесстрастный и гладкий, как полированное стекло, голос провозгласил: "Вы должны пойти один, милорд".
Мы с Селеной обменялись взглядами. Я посмотрел на Кассандру, чье лицо было серьезным, и на Эдуарда, который выглядел одновременно задумчивым и озадаченным.
Я отвесил Онейросу короткий поклон. "Как пожелаете".
Я оглянулся, когда невидимые механизмы закрывали витиеватые двери черного дерева, пораженный картиной моих людей - все они стояли или сидели, казавшиеся застывшими, неподвижными, как шахматные фигуры на заброшенной доске. Мажордом повел меня по белокаменному залу, мимо закованных в броню гвардейцев с глазами, похожими на маленькие солнца, и потемневших от времени картин, казавшихся невероятно старыми. Одна или две из них, я был уверен, были привезены со Старой Земли, когда человечество было ещё молодо. На одной была изображена обнаженная женщина - как я понял, богиня Венера, - стоящая на раковине, пока слуги спешно надевали на нее одежду. Я остановился перед этим великолепием, но меня окликнул Онейрос.
Монарх ждал.
Я последовал за Онейросом по коридору к лифту из кованого железа и серебряного стекла, который доставил нас по наклонной вверх во дворец. Лифт открылся в атриуме - помещении с высокими потолками, стены которого сходились по мере приближения к потолку, но не совсем образовывали треугольник. "Мы находимся почти на самом верху нынешнего здания", - сказал Онейрос, отвечая на вопрос, который я не задавал. "Увы, дворец будет достроен только через несколько лет. Боюсь, вы видите его в зачаточном состоянии.".
"Ваш господин совершил чудеса за короткое время".
"Наш народ полон жизни", - сказал Онейрос. "Он разделяет мечту своего Монарха о Новом порядке. Именно эта мечта движет строительством. Они строят, потому что верят, потому что любят Латарру. Потому что они любят своего повелителя".
Я улыбнулся, глядя в затылок чудовища, прикрытый капюшоном. "Такая любовь - могущественная вещь", - кивнул я.
