Ирулен Коварная убрала руку с борта и изящно щелкнула в воздухе тоненькими пальчиками. Лодка развернулась и, демонстративно игнорируя течение, направилась прямиком к пристани. Описав небольшую дугу, она тихонько ткнулась в нее носом. Сирена по-прежнему была рядом. Она повелительно двинула бровкой. Веревка сама собой выскочила из воды, и намоталась на ближайший столб, завязавшись симпатичным двойным бантиком.
- Вот мы и на месте, - улыбнулась Ирулен Коварная.
Над пристанью взвился рой золотистых ночных бабочек. Балаболка разинула рот, да так и застыла в немом восхищении. Ирулен Коварная, напротив, взирала на причудливый хоровод бабочек с кислой миной, как на нечто давно надоевшее и опротивевшее, но, увы, неизбежное.
- Ну вот не может она без этого представления, - усмехнулась сирена. – Я всегда говорила, что балаганные безродные корни не стереть никаким воспитанием.
Бабочки сформировали подобие женской фигуры, и обернулись высокой эльфийкой в зеленом платье с длинными вырезами повсюду. Лицо ее было строгим, но в глазах светилась сама доброта.
- Тебя никто не приглашал смотреть, - резко сказала эльфийка сирене.
- Да и твое сольное выступление тут никто не заказывал, - с легкой полуулыбкой отозвалась та. – Зачем пожаловала?
- Это я собиралась у тебя спросить! – строго сказала эльфийка.
- Но я спросила первая, - улыбнулась Ирулен Коварная. – Ты слишком медленно думаешь. Не вини себя, Леонора, это все следствие твоего низкого происхождения. Рожденная простой танцовщицей никогда не сравнится в остроте ума с благородной.
- Этой остроты хватит, чтобы разрубить твои коварные замыслы! – воскликнула эльфийка.
- Вот как? Ну что же, желаю успеха. До свидания, ташасы. Думаю, мы еще увидимся.
- Стой! – приказала эльфийка. - Что ты задумала?
- Если твой ум так остр, как ты хвастаешься, ты сама найдешь ответ, - Ирулен Коварная демонстративно зевнула, прикрыв рот ладошкой, и мягко улыбнулась. – А я пока немного вздремну. День, знаешь ли, был не из легких. Спокойной ночи.
Последние слова мягкой убаюкивающей волной разлились по берегу и растаяли. Вместе с ними растаяла и сама сирена. Эльфийка изящным взмахом руки отмела сонные чары. У ташасов день тоже оказался не из легких. Они уснули мгновенно. Эльфийка задумчиво нахмурилась. Почему сирена помогла им? Какая чудовищная комбинация кроется за этим внешне невинным поступком? Ответов не было.
Эльфийка грациозно повела плечами, и спящие ташасы в единый миг переместились на крышу дальнего из строений. Подальше от Ирулен. Эльфийка тихо вздохнула. Она, конечно, и сама планировала понаблюдать за новыми существами Квадруна, но теперь все время придется быть настороже. Ирулен Коварная ничего не делает просто так. Может быть, все дело в лодке?
Владельцем ее, как подсказывала эльфийке интуиция, был вовсе не Карл Рыбовод, а трактирщик Дак. Но что ссора двух простых селян могла дать могущественной сирене? На всякий случай эльфийка сделала рукой отметающий жест и строго указала пальцем направление. Узел бантиком сам собой развязался. Словно бы направляемая парой опытных гребцов, лодка стремительно пересекла реку и причалила к другому берегу, где прочно и заметно застряла в камышах. Эльфийка подняла руки над головой, тихонько хлопнула в ладоши и пропала.
Яркое, бьющее даже по закрытым глазкам солнце разбудило Хитреца. Рядом безмятежно похрапывал Толстяк. На его откинутой лапке пристроила голову Балаболка. Чуть дальше свернулась пушистым клубком Лохмушка. Умника Хитрец не заметил. Впервые их компания выглядела не полной, и это встревожило фиолетового ташаса. Кое-как протерев глаза, Хитрец вскочил на задние лапки. Те, что ноги. Умник сидел на самом краю крыши, и рассматривал что-то внизу. Хитрец облегченно вздохнул.
Крыша была покрыта мягким, похожим на мох материалом унылого серого цвета. Он слегка пружинил под ногами, но не продавливался. Хитрец эксперимента ради поковырял его когтем. С большим трудом ему удалось проделать небольшую царапину. Хитрец фыркнул, и бросил это занятие. Сонно заворочался Толстяк. Он неуклюже дернул лапкой, и разбудил Балаболку. Из-под пушистого хвоста выглянул заспанный глазик Лохмушки.
- Где это мы? – поинтересовалась дымчатая ташаска.
- Не знаю, - отозвалась Балаболка, с удовольствием потянулась и широко зевнула. – Но все равно, с добрым утром.
- Откуда ты знаешь, что оно доброе? - проворчала Лохмушка, принимая сидячее положение и расправляя шерстку.
- Хочу есть, - провозгласил Толстяк.
Хитрец прошелся по крыше, и остановился недалеко от Умника, предусмотрительно держась на расстоянии от края. Постройки фермы выглядели как большущие деревянные коробки, небрежно сброшенные там, где поровнее. Крыша каждой была чуть наклонена внутрь квадратного двора. Точнее, внутренней территории, огороженной четырьмя зданиями. Двор как таковой отсутствовал напрочь. Вместо него почти что от стенки до стенки была выкопана огромная яма, над которой нависали хлипкие деревянные мостки. По краям были сложены доски, камни и прочий хлам, который так любят строители.
