- Ой, - сказала девочка, и закричала: – Пушистики! Смотрите, пушистики!
Ташасы уже в полном составе сидели на краю крыши, и с интересом пялились вниз. Спускаться они не спешили. Лестницы не было, да и мало ли как большие на незваных гостей отреагируют.
- Привет, - дружелюбно сказал мужчина, и помахал рукой.
- Это не пушистики, - авторитетно заявила девушка. – Это мурлоны.
- Мы не мурлоны, мы – ташасы, - дружно возразили те.
Девушка нахмурилась. Маленькая Тика подарила ей насмешливый взгляд: мол, съела, сестричка. Девушка слепила на лице недовольную гримасу и отвернулась.
- Да-да, ташасы, - кивнул мужчина. – Губернатор мне так и сказал. Новый вид, да? Замечательно. Ну а я, стало быть, Карл Рыбовод. Это мои дочки: старшая Лиз, а младшая Тика.
Хитрец в ответ представил всю компанию. Карл воспринял имена без комментариев, Лиз все еще немного дулась за то, что не вспомнила сразу про новый вид, а Тика просто хлопала в ладошки, заранее радуясь каждому новому другу.
- Мы, правда, вас только к полудню ждали, - сказал Карл Рыбовод.
- А мы решили, чего зря время терять? - кратко обозначил имевшую место авантюру Хитрец.
- Вот это правильно, - одобрительно кивнул Карл. – Это по-нашему. Тогда сейчас позавтракаем, и за работу. Здесь еще столько сделать надо…
- Да мы видим, - проворчала Лохмушка.
Карл усмехнулся.
- Да вы не пугайтесь. Помощников хватает, справимся. Да и линию волшебники сегодня обещали наладить, так что без магии не останемся. Ну что, пойдем завтракать? Губернатор сказал, что наша пища вам вполне подходит.
- Суп, - с надеждой в голосе уточнил Толстяк.
- Супа нет, - огорчил его Карл. – Но похлебка, вроде, еще оставалась.
- А Лиз всю ночь сидела, а Лиз похлебку съела, - радостно сдала Тика сестру, и показала той язык.
- А вот и не всю!
- Ну раз не всю, значит, что-то осталось, - подвел итог Карл. – Так что марш умываться, и за стол.
Лиз и Тика побежали в обход ямы. Хитрец опасливо глянул вниз. Ни лестницы, ни даже плюща на совершенно отвесной стене не наблюдалось. Глазомер подсказывал, что высота скорее страшная, чем реально опасная. Менее страшной она от этого, конечно, не становилась. Фиолетовый ташас взвесил все "за" и "против", вытащил "эх была не была", закрыл глазки и с решительным писком сиганул вниз. В тот же момент активировалось заложенное на такой случай умение падать. Хитрец перевернулся в воздухе, и мягко приземлился на все четыре лапки. Карл оглянулся, и бросил на него удивленный взгляд:
- А я думал вы это… как его… портуетесь сразу на кухню.
- Мы не умеем, - признал Хитрец.
Умник все это время рылся в набитых в голове знаниях, и вытащил другой ответ:
- В принципе, можем, - сообщил он. – Но без гарантии и массу энергии сожрем.
- Ах, вот как. Ну, энергии у нас пока нет, - Карл кивнул на высокую конструкцию из металла. – Так что, стало быть, давайте-ка по-простому.
Он подошел к стене, протянул руки и по очереди снял обеих ташасок. Толстяк решил, что справится сам, и храбро шагнул с крыши. Как и Хитрец, перевернулся в воздухе, дернул лапками и плюхнулся в траву. Вылез, недовольно фыркнул и встряхнулся. Во все стороны полетели мелкие брызги. Роса еще не сошла, и трава оказалась мокрой. Умник посмотрел на него сверху, и счел целесообразным принять предложенную помощь.
Завтракали прямо на кухне, за большим разделочным столом. В углу голодным монстром скалилась черная печь. Основанием ей служила кладка из плоских сине-серых камней, каких вдоволь валяется по всему побережью. На камнях покоился короб из черного дерева тиулы, с металлической дверцей спереди. Его можно было бы принять за закопченный, если не знать, что древесина тиулы изначально имеет такой матово-черный цвет. Выглядит, конечно, не слишком эстетично, зато это единственное дерево на Галлане, которое практически не горит. То есть, запалить тиулу сильный маг или дракон, в принципе, может, но ценой такого неистового пламени, какое лежит далеко за пределами рядовых поджигателей. Ну а после магической обработки древесины предать тиулу огню смог бы разве что сам Кристобаль Огненный. Но это не считается. У величайшего из демонов горит все.
Примерно половину верхней части короба занимала металлическая нагревательная пластина. Тоже черная. Вот эта честь по чести закопченная. Пластина была сдвинута вперед, чтобы можно было всунуть в короб трубу дымохода. Серебристый штырь для магического контакта грустно поблескивал в углу. Пока линию не подвели, печь топили по старинке, дровами. Судя по чаду, это искусство не входило в число умений Карла Рыбовода. Уступая в качестве, он брал количеством, отчего верхняя пластина еще рдела бардовым цветом и тихонько потрескивала. Инспекция кастрюль выявила, что ночные бдения Лиз не нанесли серьезного урона рыбной похлебке. Осталось ее только разогреть, для чего даже не потребовалось повторно разжигать печь.
