Карл прислонил к стене лестницу, и ташасы дружно упрыгали по ней вверх. Тика сразу полезла следом. Карл подхватил ее на руки, и неожиданно легко для его комплекции взбежал вверх по приставной лестнице.
- Сидите здесь, - сказал он, усаживая дочь рядом с ташасами на краю крыши. – И ничего не трогайте без моего разрешения.
- Не будем, - пропищал Хитрец.
В этом и заключалась практически вся помощь, оказанная рыбоводу в процессе ремонта. Остальное Карл сделал сам. Он втянул на крышу доски, и приколотил их по сохранившейся на стропилах разметке. Затем пришла очередь ткани. Карл настелил широкие листы внахлест и щедро намазал края прозрачным зельем. В астрале закружились сине-зеленые волшебные знаки. Под действием солнечных лучей зелье моментально плавилось, превращаясь из прозрачной пасты в мутную жижу, которая, растекаясь, быстро заполняла щели и пустоты. Волшебные знаки сами собой впечатывались сверху, фиксируя результат. Из знаков вытягивались тонюсенькие зеленоватые щупальца и погружались в жижу. Магия земли восстанавливала и укрепляла внутренние связи. Зелье застывало, превращаясь в тончайшую сверхпрочную пленку.
- Ну вот, прямо как новенькая, - довольно сказал Карл Рыбовод. – Надеюсь, больше потрясений не будет.
Ташасы тоже на это надеялись, хотя Хитрец с Умником подозревали, что надеялись они напрасно. Лохмушка так в этом вообще не сомневалась. Будут, и точка.
Из дома вышла Лиз и громко объявила, что обед исключительно ее стараниями готов, и если некоторые бездельники хотят есть, то сейчас самое время пройти на кухню. Ташасы с "бездельниками" не согласились, но от обеда не отказались.
Лиз приготовила рыбу в мандаловом масле. Рецепт без изысков, но надежный. Мандаловое масло придавало нежный вкус практически любому мясу. Единственной сложностью было то, что масло быстро выкипало, и это требовало либо серьезного внимания, либо особых специй. Каким бы способом не воспользовалась Лиз – результат был налицо. В сковородке с отломанной ручкой нежно шкворчали аккуратные ломтики красной рыбы, утопленные в кипящее масло. Пахло восхитительно.
- Ну вот, так пахнет настоящая еда, - провозгласил Карл Рыбовод, довольно потирая руки.
Лиз тотчас высокомерно вздернула нос. Тика забралась на табурет и схватила самую большую вилку. Длинную, с четырьмя костяными зубьями.
- Этой я накладывать буду, - сказала Лиз, отбирая вилку у Тики и выдавая ей более подходящий столовый прибор.
- Йешки-барабошки, а маленьким дефектный рецепт подсунула, - недовольно проворчала Лохмушка, но так тихо, что ее никто, кроме Умника, не расслышал.
- Вначале попробуем, что у нее по этому рецепту получилось, - глубокомысленно отметил зеленый ташас.
Лохмушка фыркнула в ответ, что и так по запаху все ясно. Лиз изящно подцепила длинной вилкой ломтик рыбы и торжественно перенесла его на тарелку. За первым ломтиком последовал второй, потом третий. Лиз укладывала их в ряд, так, чтобы каждый последующий наполовину скрывал предыдущего.
- Давай быстрее, остынет, - добродушно проворчал Карл Рыбовод.
- Не остынет, - отозвалась Лиз. – Я ее как следует пропарила.
- Вот как? Тогда можешь сразу побольше положить, - сказал Карл Рыбовод. – Ох, я, кажется, готов съесть весь этот аромат.
Лиз с видимым удовольствием повторила процедуру, выложив второй ряд рядом с первым, и поставила тарелку перед отцом.
- Тика, тебе тоже побольше? – уточнила Лиз.
- Ага, - закивала та, и нетерпеливо замахала руками. – Давай, давай.
Лиз неспешно и где-то даже величественно повторила священнодействие – по-другому и не назовешь – раскладывания ломтиков рыбы по тарелке. Для ташасов девушка приготовила одно большое деревянное блюдо на всех, но положить рыбы им не успела. Карл Рыбовод оказался не в силах ждать, пока дочь закончит священнодействовать у печи. Густой, насыщенный аромат оказался сильнее. Карл подцепил вилкой ломтик рыбы, понюхал его персонально, зажмурился в предвкушении удовольствия и отправил его в рот. Челюсти задвигались, потом резко замерли. Глаза Карла широко раскрылись. Зрачки два раза прокрутились против лунной орбиты, потом, словно разогнавшись, бешено закрутились в унисон с ночным светилом. В глазах сверкнули алые молнии. Карл вскочил на ноги. Широко раскрыл рот, но вместо вопля из него вырвалась струя сочно-красного пламени. Вопль был вторым.
- А-а-а-а-а!
Лиз выронила вилку. Тика подскочила на табуретке. Ташасов как ветром сдуло со стола. Карл тоже на месте не задержался. Опрокинув табурет, он выскочил из-за стола, отчаянно замахал руками и выдохнул с воплем еще одну струю пламени.
- Мой папа – дракон! – сообразила Тика, и в полном восторге захлопала в ладошки. – Папа - дракон! Папа – дракон!
Папа-дракон выдохнул еще одну струю пламени, приведя младшую дочь в состояние полного счастья, а старшую – полного ступора, и запрыгал вокруг раковины, размахивая руками и кося вращающимися зрачками на насос.
- Включить, что ли? – сообразил Умник.
- Думаю, да, - сказал Хитрец. – Запускай скорее.
