Постепенно люди разбрелись. Старшая председателева дочка Настя, десятиклассница. Ей интересно с Наташкой повозиться. Сестренка уже не чувствует себя маленькой, несмотря на возраст, но стиснув зубы, терпит. Естественно Яшина жена и мама с ними. Сам Яшка с сыновьями Андреевича. Батя о чем-то с его супругой беседуют. Серега Николаевич ушел домой.
Вот мы и вдвоем, под небольшим навесом, выполняющим роль беседки.
— Ну вот скажи, честно, хорошо получилось?
— Неплохо.
— Как распорядишься деньгами?
— Две тысячи отдам родителям. Остальное… можно сказать себе.
— Если посчитать помесячно, то по двести целковых, только с картошки. Хорошая зарплата?
— Как сказать. С учетом затрат труда именно на картошку, выглядит неплохо.
— Знаешь сколько в колхозе зарплата?
Да, мы хотели не сильно афишировать наши доходы, особенно с арбузов, но председатель опытный человек, быстро все вычислил и расколол. Яшку расколол. Я как бы не скрывал особо, но уже до разговора со мной, он все знал.
— По стране семьдесят пять у колхозников средняя.
— У нас немножко побольше, но где-то так.
— Василий Андреевич, все не так просто. Думаю, если ваши ломанутся на следующий год проделать, то же самое, не выйдет ничего. Реально ее продать выйдет раза в два дешевле, и то хорошо. Во-вторых, столько посадить и обработать без техники не получится. Если пахать всей семьёй, то сами понимаете — не так и много на человека. Ну в-третьих мы же заработали на том, что государство проваливает свои планы.
— Ого! Стараешься мыслить на уровне страны?
— Конечно. Вот вы выращиваете картофель. Таких колхозов и совхозов, наверно, тысячи. По идее они должны полностью закрыть потребность всей страны в продукте. Есть тысячи баз, десятки тысяч магазинов и так далее. Вся эта система должна работать.
— Но всегда есть место и для частника?
— Места для частника с перебором. По картошке особенно. Я посмотрел по разным поясам, ее выращивают люди сами везде. Кругом огороды, от севера до юга. Не на продажу, для себя, родных. Скорее всего государство и половины не производит. Вот и не работают планы.
— С ними всегда так. Может стоить развивать частную торговлю? Знаешь по чем мы сдаем картофель?
— Догадываюсь. Копеек по пять.
— Верно. А сколько он стоит в магазине?
— У нас десять-пятнадцать. На юге до двадцати.
— Видишь разницу?
— Хотите я вас удивлю?
— Попробуй.
— Разница еще больше.
— ???
— Эти пять копеек абстрактны. Вы их заплатить людям не можете. С них хорошо, если три идет в зарплату. Скорее всего меньше. У вас есть же фонд зарплаты? Ограничения на нее какие-то?
— Откуда знаешь?
— Да все оттуда. Смотрю, читаю, считаю. Понимаете, Василий Андреевич, советская экономика работает немного не так, как вам кажется. В стране есть наличные деньги — это наши зарплаты, то что мы тратим в магазинах и так далее. И есть безналичные — расчеты между предприятиями, с государством и тому подобное. Так вот — это не деньги! Это некий эквивалент трудозатрат, приведенный к рублям. Но они соотносятся с зарплатными деньгами очень условно. У вас наверняка, есть деньги для оплаты бензина, есть для электричества, для покупки новой техники и так далее. И самое главное, что вы не можете их перебросить с одной статьи расходов на другую.
— Ты слишком много, для школьника, знаешь… И почему же так?
— Я уже говорил, это эквивалент трудозатрат, расходов. Их просто обозвали рублями и копейками, на самом деле это не деньги. А перебросить не можете, так как те, кто рассчитывают стоимости, фонды, сами не могут посчитать. На каком-то этапе они просто плюнули на приведение цен и делят фонды по стране, называя все по старинке рублями. Хотя вы наверно и формируете свои зарплаты в зависимости от этого безнала, все равно вам свыше установлено сколько можно людям заплатить.
Андреевич затряс головой.
— Ты меня путаешь. Можешь нормально объяснить?
