МакАлари продолжал: все эти годы я был болен и принимал лекарства, но Кас отменил их прием, потому что заботился лишь о результатах моих боев. Это был полная чушь. Согласно МакАлари, только Трамп, Рубинштейн и Парчер, их адвокат, понимали, что мне действительно нужно, и были больше заинтересованы в моем благополучии, чем в результате моего следующего боя. Вся эта дрянь была «слита» в прессу окружением Робин. А эту старую фигню о том, что я знаю, как колотить Робин, не оставляя следов, на свет божий вновь вытащила, судя по всему, Беспощадная. Ну да, я – изощренный черный подонок Фу Манчу[110]. Поэтому предполагается, что я, Железный Майк Тайсон, должен знать, как бить людей, не оставляя следов. При этом вся моя карьера была построена на том, чтобы быть костоломом. По мере прочтения статьи становилось понятно, что на всем этом оставлены отпечатки пальчиков Безжалостной-дубль-два. Подозреваю, это была попытка получить документы о психической жестокости как основании для расторжения брака прежде, чем я подготовлю свои.
МакКуртис продолжал звонить Камилле, призывая ее следить за тем, чтобы я принимал свои лекарства. Спустя несколько дней я вылетел в Москву вместе с Робин, ее матерью и ее пресс-атташе, поскольку там снимались эпизоды ее комедийного шоу. Меня всегда приводила в восхищение история России, поэтому я решил побывать там. Я часто слышал, как Кас и Норман Мейлер говорили о Толстом, так что я стал большим поклонником русской культуры и их профессиональных боксеров.
До своего отъезда мы ответили на вопросы журналистов. Я высмеял историю о попытке самоубийства и сказал:
– Я люблю свою жену, я не подвергаю ее побоям. Я не собираюсь бросать свою жену, и моя жена не собирается бросать меня.
Я был в своем стиле чмошника.
– Никто, абсолютно никто не сможет разрушить наш брак, – сказала Робин. – Я продолжаю состоять в нем. Я люблю Майкла и забочусь о нем. Майкл также слишком любит меня, чтобы убить себя и оставить меня одну.
Да, она продолжала состоять в нем до тех пор, пока получала деньги.
Когда мы вернулись из Москвы, в прессу просочились слухи о том, что я выходил из-под контроля. Мол, я с криками бегал вокруг гостиницы, свисал из окна, угрожая убить себя. Думаю, что все забыли, что мы были в России и что российские менты живо надрали бы мне задницу, если бы я вздумал устроить что-то подобное. Женщины даже попытались было организовать мой арест в России, но это не сработало. Мы находились в холле нашей гостиницы, когда Робин с матерью принялись кричать и просить охранника, чтобы меня арестовали. Он подошел ко мне и сказал:
– Поди сюда. Все это хрень собачья. А эти бабы – просто сучки.
Затем он достал бутылку водки, и мы вместе выпили.
Когда американские журналисты решили проверить факты, изложенные в нелепых историях Робин, они взяли интервью у одного из продюсеров ее шоу, и тот сказал: «Майк в России был безупречен».
Одна из гримерш на шоу сообщила своему приятелю, что рассказы об избиениях Робин были хорошей шуткой:
– Я читаю все газеты, где цитируют слова Робин о том, как сильно он ее бьет и истязает. Я делаю ей макияж, я вижу ее. На этой девушке не было никаких синяков. Я просто не могу понять, как у нее получается выходить сухой из воды.
Спустя несколько дней после того, как мы вернулись из России, Рут и Робин, наконец, затащили меня к доктору МакКуртису. Наслушавшись в течение часа его рассказов о том, насколько я болен, я начал ему верить. По стенам у него были развешаны дипломы об образовании. Если бы я сказал ему, что он дерьмовый боксер, начал бы он со мной спорить? Вот и меня заставили поверить, что я был маниакально-депрессивной личностью. Он вдалбливал это в меня, не останавливаясь. Я ведь знал, что мне всегда было свойственно состояние подавленности, и что иногда у меня появляется перевозбужденность, и что я могу бодрствовать несколько дней подряд. Всю жизнь со мной такое случалось. И меня убедили в необходимости принимать лекарства, а затем выставили меня перед камерами.
– Я родился с этой болезнью, и я ничего не могу с этим поделать. Возможно, именно по этой причине мне хорошо удается то, что я делаю. Это похоже на переход от крайне депрессивного состояния к крайне возбужденному, и по времени период крайне возбужденного состояния существенно преобладает. Признаюсь, я был против приема необходимых лекарств, но без них я чувствую себя словно обкуренный, не могу уснуть в течение трех или четырех дней, постоянно мечусь. Я превращаюсь в какого-то параноика, это просто ненормально, – высказался я.
Тут вмешалась Робин:
– Он находился в таком состоянии в течение многих лет, и все это игнорировали. Требуется много сил, чтобы спасти Майкла. Эту проблему нельзя решить, просто наложив бактерицидный пластырь. Надо прежде всего позаботиться о том, чтобы этот парень нормально прожил остаток своей жизни, а не о том, чтобы он вновь дрался. Мы будем проводить курс лечения вместе.
