Аннабель стояла над ней, не в силах пошевелиться. Много лет она мечтала об этом моменте – и теперь, находясь здесь, не знала, хватит ли ей духу завершить начатое. И тут в памяти всплыли слова Сэл, сказанные в ночь убийства Кейси:
Аннабель наклонилась и откинула одеяло. На Сэл была тонкая посеревшая ночная рубашка, которая совершенно не скрывала ее большую бесформенную грудь. Сэл открыла глаза, и на ее лице отразился страх. Аннабель включила электрошокер; лампочка на передней панели вспыхнула, осветив выцветшее вязаное одеяло, и два медных провода выстрелили в грудь Сэл. Она оцепенела и, закатив глаза, отключилась.
Аннабель положила электрошокер на кровать и открыла свой рюкзак. Не сводя глаз с Сэл, она достала малярный скотч, оторвала кусок и заклеила ей рот. Затем вытащила моток веревки. Тело Сэл было вялым и неподъемным, и Аннабель пришлось забраться на кровать, чтобы перевернуть ее на живот. Она крепко связала ей руки за спиной. Когда Аннабель связывала ее ноги первым узлом, Сэл пришла в себя. Она начала извиваться и сопротивляться с удивительной силой. Аннабель завязала второй узел, и Сэл соскользнула с кровати, с громким стуком ударившись головой о стену.
Аннабель схватила Сэл за ноги и потащила по полу туда, где на ковре было больше места. Ее ночная рубашка задралась, обнажив белые ягодицы. Когда Аннабель перевернула Сэл, выражение ее глаз было ужасающим – они сверкали кровожадной яростью. Сэл громко простонала, и Аннабель забралась на нее сверху, уперлась коленями в грудь и сжала горло, заглушая громкие стоны. Она обхватила ладонью подбородок Сэл, зажала пальцами ее нос и навалилась всем своим телом на грудь Сэл, но та все равно боролась, пытаясь отвернуть голову.
– Я тебя ненавижу, – прошипела Аннабель сквозь слезы. – Сдохни, гребаная сука. Сдохни, сдохни!
Сэл еще какое-то время сопротивлялась, и Аннабель надавила ей на грудь всем своим весом, затем услышала треск ломающихся ребер и почувствовала, как грудная клетка под ее коленями осела. Сэл издала последний предсмертный хрип, ее тело содрогнулось, а потом она затихла.
Аннабель продолжала сидеть сверху и зажимала ей рот рукой, отсчитывая три минуты, и только потом осмелилась слезть.
Тяжело дыша, она поднялась на ноги. Затем отцепила медные провода от ночной рубашки Сэл и вернулась к своему рюкзаку, достав ножницы, еще один моток веревки и фотоаппарат «Поляроид».
За работой Аннабель погрузилась в свои мысли, и только когда громкая реклама автострахования, доносившаяся из телевизора в соседней комнате, смолкла, она вспомнила о Трубаче.
Аннабель перезарядила электрошокер и надела рюкзак. Посмотрев на обнаженное тело Сэл, она почувствовала отвращение и странное чувство разочарования, будто ее обманули. Разве она не должна была испытывать триумф и облегчение? Но этого не произошло. Вид мертвого тела Сэл не принес ей никакого удовлетворения. Она почувствовала себя глупо. Ощутила растерянность и даже страх.
А Трубач по-прежнему находился в соседней комнате.
У Аннабель пересохло во рту, она вспотела в теплой одежде и перчатках. Сглотнув, она вышла обратно в коридор. Дверь гостиной была приоткрыта, и звук телевизора стал громче. Сквозь щель она увидела Трубача, раскинувшегося в кресле в свете настольной лампы с закрытыми глазами и открытым ртом. Держа электрошокер наготове, она толкнула дверь гостиной, прошла по ковру и остановилась между телевизором и его креслом. Яркие краски телевизионной рекламы переливались на стенах и бледном лице Трубача.
Аннабель не заметила, что таймер автоматического выключения телевизора начал обратный отсчет, и экран погас, погрузив комнату в тишину. Трубач открыл глаза и увидел перед собой Аннабель. Сначала он замер, а затем начал подниматься.
Аннабель услышала собственный крик «Нет!», когда выстрелила из электрошокера. Лампочка на передней панели вспыхнула, и два медных провода впились ему в грудь. Трубач напрягся всем телом, его глаза закатились, и он обмяк в кресле.
Аннабель уставилась на него. В какой-то момент даже перестала дышать. Затем сделала глубокий вдох, и тут в ее голове раздался голос:
