Ванна была восхитительно горячей, но Эрика не могла расслабиться и перестать думать. Она лежала, уставившись в потолок, и слушала звуки пианино, доносившиеся снизу. Ричард Гейнор рассказал ей историю о Дамсе Африди, секс-работнице, нелегальной иммигрантке. Это казалось слишком… удобным. Да, если бы новость стала достоянием гласности, она вызвала бы настоящий скандал и нанесла бы огромный ущерб. Но почему угроза по-прежнему оставалась, даже после смерти Невилла Ломаса? Главный партийный организатор отвечал за то, чтобы члены парламента голосовали в соответствии с политикой партии. Они хранили компромат на своих парламентариев, чтобы иметь возможность их контролировать. Сейчас Невилл уже был мертв, его голос не имел значения, и он больше не был членом парламента. Гораздо проще полить грязью покойника. Было кое-что еще – фотографии с камер видеонаблюдения, где Дамса Африди держится за свой большой живот и где она рядом с Невиллом Ломасом. Почему в верхней части снимков вырезана временная метка? Были ли снимки вообще настоящими? Неужели они скормили Эрике и Маршу кучу дерьма, выдав его за государственную тайну, и все ради того, чтобы иметь возможность вмешаться и предотвратить раскрытие настоящей правды? Полежав в ванне еще несколько минут, Эрика вымыла голову и вылезла из воды.
Она накинула халат и прошла в крошечную свободную комнату, которую использовала в качестве домашнего кабинета. Ежедневник все еще лежал в пластиковом пакете на столе, но у нее появилась другая идея. За свою долгую карьеру Эрика общалась со многими осведомителями. Мелкие преступники следили за происходящим и передавали информацию полиции за небольшую плату, принимая десяти или двадцатифунтовые банкноты. С тех пор как началась пандемия, Эрика редко общалась со своими постоянными осведомителями, но, лежа в ванне, вспомнила об одном из них. Кудряшка Сью. Несколько лет она была «элитной» девушкой по вызову, а затем перешла на административную работу, помогая руководить одним из крупнейших эскорт-агентств в Западном Лондоне. Эрика рылась в ящиках стола в поисках одной из своих старых записных книжек с адресами, когда в дверях появился Игорь.
– Ты закончила принимать ванну? – спросил он, увидев, как она присела на корточки в халате, с мокрыми волосами.
– Нет, я все еще лежу в ней с намыленными шампунем волосами, – огрызнулась Эрика, и тут увидела Тома рядом с отцом. Она глубоко вздохнула. – Прости.
Эрика до сих пор не привыкла к тому, что в ее доме находятся другие люди, когда она работает над каким-то расследованием. Она поднялась и поплотнее запахнула халат.
– Мы собираемся уходить, – сообщил Игорь.
– Прости, Том. Я разговаривала с тобой, а потом меня вызвали.
– Папа сказал, ты сможешь забрать меня из школы когда-нибудь на этой неделе, – с надеждой взглянул на нее Том.
Эрика посмотрела на Игоря.
– Да. Дай-ка подумать. Сегодня среда. Как насчет завтра?
– Клево!
– Ты точно сможешь завтра? – уточнил Игорь.
– Конечно.
Игорь наклонился и поцеловал ее.
– Хорошо. Я тебе позвоню.
– Дай пять! – крикнул Том, протягивая руку.
Они попрощались, и к тому времени, когда Игорь с Томом спустились по лестнице, Эрика уже ушла с головой в свою записную книжку и ежедневник из квартиры Джессики Голдман.
Эрике удалось поспать всего несколько часов, и то урывками. Она проснулась в пять утра с болью в горле, которую пыталась игнорировать и заглушить обезболивающими. Не в силах больше заснуть она приехала в участок к семи и работала в своем кабинете. Встреча с Маршем не выходила у нее из головы, она то опасалась продолжать расследование, то начинала злиться из-за того, что теперь, когда дело дошло до расследования убийства Невилла Ломаса, ее руки были связаны.
На столе перед ней лежал ежедневник Джессики Голдман, и она снова его пролистала. Личные записи Джессика делала синими чернилами, а все, что касалось работы, – красными. У нее был довольно плотный график в течение года, примерно пятнадцать ̶ двадцать рабочих дней в месяц. Эрика отметила, что Джессика записывала названия киностудий; у нее нашлись заказы от «Би-би-си», а также от некоторых независимых кинокомпаний, таких как «Фонтейн Филмс» и «И-би-эй Интертеймент». Второго марта она записала синими чернилами:
Эрика откинулась на спинку кресла. Она знала, что самозанятые люди часто ведут ежедневник с рабочими обязательствами, которые можно предъявить налоговикам в случае расследования. Это также было на руку, когда появлялись заказы, которые они хотели провести мимо кассы, как, например, работа для Аннабель.
Время близилось к восьми утра. Эрика взяла телефон и позвонила Ра Захоре.
– Это старший инспектор Эрика Фостер. Мы разговаривали вчера… – Эрика услышала, как на заднем фоне залаял пес Вулси. Она рассказала Ра о том, что случилось с Джессикой Голдман.
– О господи, – ахнула Ра. – Я не знала.
– Да. Информация еще не обнародована. Мы расцениваем смерть Джесси как подозрительную.
Голос Ра звучал испуганно.
– Вы думаете, это имеет какое-то отношение к тому, что мы с вами вчера обсуждали?
