Но было что-то ещё. Макенна подозревала, что в каждой женщине, появляющейся на горизонте сына, Диана видела угрозу. Мать больше не уверена в своём месте в жизни сына. Может, из-за власти и авторитета, которые теперь у него были. Может, потому что теперь, когда он уже взрослый она не могла его контролировать, как раньше. А может, сомневалась в возможности сексуальной привлекательности для него. Ну, если парня интересовали маленькие мальчики, то тело матери его точно не заинтересовало бы. Должно быть, она почувствовала его равнодушие, и волновалась, что это означало. Опять же, Макенне было почти его жаль. Но то, что его обижали, не давало права переносить эту обиду на других. Он мог бы стать защитником других от такого вреда. Но пошёл по другому пути, лишая детей невинности, несмотря на то, что знал, как это ранит.
Решив, что лучше выпроводить эту ненормальную до того, как поддастся искушению воплотить в жизнь насильственные фантазии, крутящиеся в голове, Макенна заставила себя улыбнуться.
— Ну, было приятно с вами поболтать. Не хочу вас задерживать, поэтому… — Она щёлкнула пальцами.
— Думаешь, можешь меня сбросить со счётов? Считаешь меня слабой?
— Я думаю, что вы чокнутая и злобная, так запудрили мозги своему сыну, что он стал таким же больными и развращённым, как и вы.
Диана покраснела. В выражении её лица не было стыда или угрызений совести, только гнев. Она не отрицала своих поступков или защищала себя, что очень смущало. Могла ли она на самом деле не понимать, что делает что-то плохое? Если так, то она настолько же безэмоциональная, насколько и извращённая
— Просто держись подальше от моего сына. — Она ушла с высоко поднятой головой. Кому-то нужно убить эту суку. Макенна лишь надеялась, что карма припасла пару идей для Дианы Дикон.
У Макенны зазвонил телефон. Она выудила его из кармана и посмотрела на имя звонившего.
— Привет, Мэдисон!
— Макенна, прошу, скажи, что ты уже едешь на работу. Происходит что-то очень странное.
Стоя в кабинете, Макенна смотрела на Дон и не верила.
— Нет, повтори-ка ещё раз.
Дон потёрла виски.
— От нас отказались четыре крупных спонсора. — Новость просто бомбезно плохая. Приют не мог терять спонсоров — ни больших, ни маленьких. Гранты, которые получала Дон, полезны, но не покрывали полную стоимость содержания приюта или финансирования услуг, предоставляемых Дон — терапия, образование и проекты по борьбе со злоупотреблением психотропными веществами. Эти услуги важны. Они помогали резидентам получать необходимое, чтобы жить дальше и начать всё заново, благодаря чему освобождались комнаты для следующих одиночек.
Только когда Макенна почувствовала, как ногти впиваются в ладони, поняла, как крепко сжимала руки. Заставляя себя расслабиться, она спросила:
— Они объяснили, почему?
— Один сказал, что больше не может предложить финансовую помощь. Другие и вовсе ничего не объясняли.
— Или Реми им заплатил, или же запугал, чтобы они больше не помогали.
— Стоило это предвидеть. — Дон вздохнула с растерянным видом. — Самый очевидный способ усложнить работу приюта.
— Это не всё, — добавила Мэдисон, сидящая на диване с жестоким выражением лица. — Некоторых одиночек уволили с работы.
Макенна моргнула.
— Уволили?
— Они выдали себя за людей, — пояснила Мэдисон. — Их руководству «донесли», что те перевёртыши, а определённые люди не хотели, чтобы наш вид на них работал.
Макенна маниакально начала ходить из стороны в сторону.
— Должно быть Реми их разоблачил.
— Но откуда он знает их имена и где они работают? — спросила Дон.
Мэдисон прикусила губу.
— Мы знаем, что его люди следят за приютом. Может, и за одиночками, которые уходят каждый день на работу, ведёт слежку.
— Но зачем их увольнять? — Дон покачала головой. — Напоминает непрямую форму угрозы от кого-то, кто так зол на нас.
— Настолько непрямая, — согласилась Макенна, — что никак это с ним не свяжешь. Очень умно с его стороны. Подумай, Дон. Отличный способ изменить ситуацию — помочь одиночкам найти работу, чтобы они могли финансово поддерживать себя. Без этого они не смогут переехать в собственные квартиры. Что случилось бы, не смоги большинство резидентов покинуть приют.
Дон сглотнула.
— Приют оказался бы переполнен, и мне придётся отказывать людям — особенно теперь, когда нет такого финансирования как раньше.
— Именно. А значит, количество перевёртышей, живущих на улицах, увеличивалось бы с каждым днём. И приют не отличался бы от улицы. А ещё, одиночки, живущие на улицах, привыкли находиться в облике зверей, так им удобнее себя защищать. Люди заметят диких животных, и им это не понравиться… в частности тем, которые подали петицию не так давно.
— Совет хочет мира. Если Реми сможет показать себя, как решение моих проблем и окончанием бед, с лёгкостью согласятся дать ему то, что он хочет.
— Мы можем обвинить его в наших проблемах, — предложила Мэдисон, — но он нападает на приют способом, не похожим на нападение. Совет проигнорирует наше обвинение.
Стук в дверь заставил Дон поднять голову.
— Войдите!
