Если ваша внутренняя волчица и тело с крайним энтузиазмом откликаются на психованного альфа-самца, внутренний волк которого и сам РїРѕСЂРѕР№ слетает с катушек, это не приведет ни к чему хорошему, так ведь? Р
Но даже в таком состоянии она была уверена, этот аромат исходил не от её постели. Затуманенный сном разум подсказывал три вещи. Во-первых, запах принадлежал человеку. Самый изысканный аромат, смесь сосновой хвои, весеннего дождя и кедрового дерева. Во-вторых, соблазнительный запах принадлежал мужчине. А в-третьих, мужчина был вервольфом, совсем как она. Тарин Уорнер не таскала тайком незнакомых парней в дом своей стаи, даже если они и впрямь восхитительно пахли.
С трудом разлепив налитые свинцом веки, Тарин осмотрелась, и её подозрения подтвердились: таинственного мужчины давно не было рядом.
Повернув неестественно тяжёлую голову, она взглянула на свой будильник. Точнее, взглянула бы, если бы он не исчез. Вместе с прикроватной тумбочкой.
Она внезапно осознала, что эти шёлковые простыни никак не могут быть её.
Тарин резко села. И выругалась. Не-а, она не в своей комнате. На самом-то деле, она даже не у себя дома.
Внимательно изучив обстановку, Тарин вытаращила глаза, но не столько от роскоши вокруг, а сколько от осознания, что находиться в чём-то похожем на долбаную пещеру. Пещера?
Хотя пещерой каменного века это помещение назвать нельзя. Вовсе нет! Стены из светло-кремового песчаника были идеально гладкими, за исключением ниши, в которой был встроен небольшой шкаф.
Полы устелены пушистым бежевым ковром, на который так и хотелось ступить. Выдержанные в мужском стиле трёхстворчатый шкаф и большой комод цвета тёмного дуба, идеально сочетались с изголовьем, установленным в основании кровати.
Кровать же располагалась под гладким сводом, высеченным в стене пещеры, и это делало её уютной, несмотря на огромные размеры. Но не достаточно уютной, чтобы Тарин наслаждалась этой нелепой маленькой постановкой.
Хотя внутренняя волчица была начеку, Тарин не чувствовала страха или тревоги.
Тарин усмехнулась. У её туповатой волчицы даже не возникло ощущения тревоги из-за того, что она находится в незнакомом месте – не больше, не меньше, а в самой что ни есть пещере – и что совсем не помнит, как здесь очутилась. Что ж, возможно и хорошо, что она не могла перекидываться.
Итак… что же получается? Она с Шайей пошла, развеяться, и всё каким-то образом закончилось так, что она отправилась домой с каким-то парнем? Не похоже. Во-первых, Тарин не могла вспомнить, чтобы выходила из дома, да и вообще-то не собиралась никуда.
Более того, занимаемая ею должность целителя стаи подразумевала всегда оставаться на связи, поэтому она, никогда не позволяла себе напиваться. К тому же, она была полностью одета в свою повседневную одежду, которую никогда бы не одела, отправляясь куда-нибудь провести вечер. И самое главное, запаха секса не было ни на её теле, ни на кровати.
Какими же были её последние воспоминания? Она попыталась восстановить в памяти все детали. Несмотря на затуманенность разума, она вспомнила, как около полудня отправилась в интернет-кафе, но, конечно, не помнила, как туда добралась.
Конечно, стоит отметить, что она страдала синдромом НДП (никогда не помни дерьмо), но сейчас не в нём было дело. Это было похоже на провал в памяти.
Тарин вдохнула окружающий воздух, фильтруя различные ароматы. Помимо собственного запаха и вкусного аромата волка, она различила запахи ещё двух личностей. Мужчина и женщина. Оба незнакомые ей волки-оборотни. По крайней мере, Тарин была уверена, что не находится во власти того мудака альфы Роско, которому было по барабану, что она не хотела оказаться с ним повязанной.
Если уж на то пошло, её отцу тоже было по барабану. Он был слишком занят созданием альянса с другой стаей, и если это означало использовать свою дочь в достижении этой цели, он с радостью на это шёл.
Тарин хотела бы сказать, что всё дело в отчаянном желании заполучить этот союз. Но нет, у её отца было уже множество союзов с другими стаями. Просто у него не было времени для своего единственного ребёнка, потому что, как латентный оборотень, Тарин была ударом по его гордости, дефектом в его кровной линии. Отец ненавидел её за то, что в его понимании она была его слабостью.
Тарин ставила под вопрос его "величие" перед всей стаей. По крайней мере, он так считал. Само собой отец не стал бы беспокоиться и размещать её фотографию на пакетах с молоком, если бы она не вернулась домой оттуда, где бы она, чёрт подери, ни находилась.
Заметив бежевые шторы, Тарин откинула в сторону покрывало и поднялась с кровати. У неё тут же закружилась голова, и девушка покачнулась. Господи, что с ней?
Нетвёрдыми, медленными и неловкими движениями она добралась до штор и распахнула их в надежде обнаружить окно,… которое, к сожалению, оказалось запертым. И, похоже, что сейчас было не утро, а конец дня.
