Закончив с Рейфом, Бен повернулся к девушке. Рейф хотел, чтобы он сначала осмотрел руку Шей, но девушка запротестовала, утверждая, что ожог больше не болит и что рана Рейфа требует немедленного осмотра. Долго убеждать Бена не пришлось, а Рейф был слишком слаб, чтобы противостоять решимости друга.
Теперь, глядя на обожженную руку, Бен плотно сжал губы. Нанося мазь, он был немногословен.
– Постарайтесь поберечь руку, – только и сказал он.
– Вряд ли удастся. Медвежонок.
Бен бросил взгляд в угол, где мирно спал зверек.
– Это Рейф лечил его?
– Я зашила рану. Рейф наложил шину.
Бен покачал головой, словно дивясь глупости двух детей.
– Наверное, будет лучше, если я все-таки сделаю вам повязку. Волдыри заживают лучше на воздухе, но если вы твердо решили…
Шей протянула ему ладонь и удивилась, как нежно касались его пальцы больной руки, когда он осторожно бинтовал ее. Затем Бен повернулся к Рейфу:
– Сегодня я переночую здесь, так как вы двое, видимо, никак не можете обойтись без неприятностей.
Произнес он это полушутя, и Шей поймала себя на том, что он ей нравится не меньше его брата. Рейф присел на кровати.
– Я сам в состоянии обо всем позаботиться.
– Как же. Тебя мог бы сбить с ног даже Абнер, хотя у него нет сковородки.
Рейф отказался говорить о ране на голове, и Шей пришлось, запинаясь, все объяснять Бену. Сейчас Рейф не обратил внимания на подкалывание Бена.
– Есть какие-нибудь новости об ограблении?
– Пока не слышал. – Бен взглянул на Шей. – Рэндалл уехал в Кейси-Спрингс.
Шей передернуло от того, с какой легкостью они обсуждали ее отца, свои планы, как погубить его. Она пока точно не знала, что входило в эти планы, но видела – заговорщиков не останавливает ее присутствие.
Рейф бросил в ее сторону всего лишь небрежный взгляд и снова повернулся к Бену:
– Макклэри?
– На ранчо.
– Клинт?
Бен нахмурил брови и посмотрел на Шей, будто не был уверен, что ему следует говорить.
– Он был занят сегодня.
Рейф зашевелился и слегка поморщился.
– Я буду спать снаружи.
– Черта с два, – сказал Бен. – Не хочу, чтобы ты подхватил воспаление легких, а это очень легко при такой лихорадке.
Напряжение в комнате росло. Оба мужчины повернулись и смотрели на Шей, как будто она была создана с единственной целью – изводить их. Что ж, значит, так она и поступит с ними. Ей надоело, что с ней обращаются так, словно она пустое место или какая-то помеха.
– Я голодна, – пожаловалась девушка, почувствовав, как сосет под ложечкой. За весь день у нее не было во рту ни крошки.
Рейф скривил рот, а Бена удивило напоминание, что о пленных нужно хоть как-то заботиться.
– И медвежонок тоже, – добавила она, когда привлекла их внимание. – И… Рейф.
Шей почувствовала себя неловко, назвав его по имени в присутствии Бена, но уже было слишком поздно прибегать к чему-либо другому. Рейф еще больше скривил рот.
– Я, конечно, последний в списке.
Шей пропустила мимо ушей его слова и смотрела на Бена, который был совершенно ошеломлен.
– Есть что-нибудь, кроме консервированных персиков и несвежего жаркого?
Бен взглянул на Рейфа:
– Какие идеи?
– Я подвесил остаток туши, но, как пить дать, эта чертова медведица уже добралась до нее. Попробуй наловить рыбы.
– И оставить тебя с ней?
Рейф метнул взгляд в сторону Шей. Глаза его, как всегда, ничего не выражали.
– Она могла уйти и раньше, – наконец произнес он.
Шей опять вскипела от гнева. Что бы там ни было, но ведь это она зашивала его раны, это она ухаживала за ним, а теперь ее ни в грош не ставят.
Бен неохотно кивнул:
– Но ведь она стукнула тебя…
Шей показалось на секунду, что в глазах Рейфа заплясали веселые огоньки, но они исчезли так быстро, что она засомневалась, не был ли это просто отблеск свечи.
– Обещаю, что не повернусь к ней спиной.
– А этого и не нужно. Стоит ей чуть-чуть пихнуть тебя локтем, и урон будет не меньше, чем от проклятой сковородки.
Рейф не обратил внимания на предупреждение друга.
– Удочка в конюшне.
– Если мне удастся пройти мимо вашего медведя.
Рейф хмыкнул, что можно было принять за сдавленный смех. Однако Шей засомневалась, что Рейф в состоянии рассмеяться, даже если бы его твердокаменный характер не служил тому помехой. Ведь малейшее движение вызывало у него новые приступы боли и слабости. Сейчас, очень медленно опускаясь на подушку, он морщился.
Бен в последний раз изучающе посмотрел на него, потом на Шей.
– Надеюсь, Рейф объяснял вам, как опасно оказаться ночью в лесу.
– Тысячу раз, – устало произнесла она и внимательно посмотрела на Рейфа. – Он даже решил дать мне наглядный пример.
– Капитан может перегнуть палку, добиваясь своей цели, – сухо прокомментировал Бен, не заметив, как скривился Рейф при упоминании его воинского звания.
А Шей заметила. Он был лучший офицер из всех, кого я знал. Что означало для Рейфа Тайлера потерять свой мундир? Особенно потерять его с таким позором.
Господи, ну почему ей так больно за него?
