— На аукционе. После исчезновения вашей семьи, дом рассыпался, пока твоего отца не объявили пропавшим без вести, так как он перестал выплачивать ипотеку достаточно долго, чтобы вмешался банк. На тот момент прошло уже несколько лет, и к тому времени, когда он был выставлен на аукцион, Кирилл смог его купить.
— Не знаю, испытывать ли мне умиление или паниковать, – призналась я, когда мы остановились перед домом на широком гравийном поворотном круге, который выглядел почти нетронутым. Я повернулась к Ивану. — Пожалуйста, не говори мне, что моя комната нетронута или что-то в этом роде.
В машине раздался громкий смех Ивана.
—Ты хочешь сказать, что хранить святыню в честь того, кто ушел, это не романтично? – Иван снова рассмеялся, увидев выражение моего лица. — Не волнуйся, я могу заверить тебя, что здесь все по-другому. Кирилл обустроил этот дом для взрослых, а не для детишек. Должен сказать, он всегда планировал привезти тебя сюда.
Мы вышли из машины на послеполуденное солнце. Весна в Вудхэйвене переходила в лето, и вокруг входа в дом пышно цвели деревья и растения. По старому каменному фасаду величественного дома полз темный плющ, а вдоль одной из стен богато украшенной оранжереи стелилась пурпурная глициния.
Фургон с Кириллом и доктором Петровым остановился рядом с машиной Ивана и другим Рендж Ровером. Он был черным, как и все, что принадлежало братве Черновых. Черные по имени, черные по своей сути. Брендинг у них был на высоте.
—
Я обернулась и увидела Ольгу, стоящую во внушительном дверном проеме наверху лестницы. Было слишком странно видеть экономку где-либо за пределами «Башни», не говоря уже о доме моего детства, где я никогда не ожидала оказаться снова.
— Тебе нужно отдохнуть, – прямо заявила Ольга, когда я поднялась по лестнице.
Я хмуро посмотрела на нее. С тех пор, как произошел инцидент в свадебном салоне, Ольга не давала мне покоя. Она пыталась натравить на меня доктора Петрова для осмотра, а когда я отказалась, у нее был такой вид, будто она собирается ворваться в палату Кирилла, полную людей Черновых, вдобавок к Ивану и Максу, и донести на меня.
— Я в порядке, – сказала я ей низким предупреждающим тоном.
Я была в порядке. У меня не было ни кровотечения, ни болей, и я чувствовала себя нормально. Чего мне не нужно было, так это чтобы Ольга мной помыкала, даже если в глубине души я понимала, что должна во всем признаться и пройти необходимые обследования как можно скорее. Это означало бы, что все по-настоящему, а я все еще не была готова.
— Тогда я приготовлю тебе что-нибудь поесть, – раздраженно фыркнула Ольга, прежде чем поспешить на кухню. Я помедлила, осматривая свой старый дом. Иван был прав, Кирилл всё перестроил. Каркас остался прежним, но стиль изменился. Здесь не было угрюмо и холодно, как в «Башне», но и исчезла та оживленная, неряшливая атмосфера, в которой я выросла.
Полированные деревянные полы и антикварная мебель создавали уютное пространство. Карнизные потолки сохранились, но теперь на стенах были современные обои, никаких выцветших цветов из 70-х, на которых я выросла. Пока Генри владел домом, он никогда не тратил на него деньги. В отличии от Кирилла. При нём дом роскошно сверкал в послеполуденном свете.
Пока я бродила вокруг, бригада медиков внесла Кирилла на носилках, и я двинулась в их сторону. Доктор Петров разговаривал с Максом по-русски, пока они вдвоем поднимались по лестнице, и я последовала за ними.
Они занесли Кирилла в старую комнату моей матери, что имело смысл. Эта комната так долго была заставлена медицинским оборудованием, что с появлением носилок почти ничего не изменилось. Я шагнула внутрь, и мне снова было шестнадцать. Потом я моргнула, и все исчезло.
Медицинское оборудование для Кирилла было на другом уровне. Были установлены пищащие кардиомониторы и кислородные баллоны. Ряд за рядом медики разложили свежие повязки и бинты, а его огромная больничная кровать, изготовленная по последнему слову техники, стояла по центру. Я задержалась у двери и наблюдала за ним. Он был таким бледным на фоне белых простыней, что его темные волосы, разметавшиеся по подушке, вызывали шок. Его брови были длинными, изящными полосками сажи на фоне бледной кожи. Он выглядел умиротворенным. Его красивое лицо, обычно такое живое от гнева, раздражения и сухого веселья, сейчас казалось потусторонним в своей безмятежности. Я надеялась, что какие бы сны он ни видел во время долгого, вызванного химическими препаратами сна, они были счастливыми.
— Мэллори, – позвал меня Макс. — Главная спальня для тебя готова, и Ольга уже привезла твои вещи из города.
— Хорошо. Но можно мне оставаться здесь с ним, когда я захочу? – вопрос я адресовала доктору Петрову, который коротко кивнул.
— Конечно. Оставайтесь рядом с ним. Он скоро очнется и будет испытывать боль, но это ожидаемо. Моя команда и я позаботимся о его выздоровлении. Это было всего лишь огнестрельное ранение, мисс. Постарайтесь не волноваться.
