Чем были заняты мои сестры, я толком не знала – они быстро растворялись в толпе гостей, то смеясь с кем-то из молодых дворян, то обсуждая что-то шепотом. Но домой они обе вернулись улыбавшиеся и раскрасневшиеся от волнения и радости. Их глаза светились счастьем, а легкая усталость лишь придавала им очарования. Значит, недовольных не осталось – а это было главное.
В столичный дом мы возвращались поздно ночью – улицы уже пустели, а фонари мягко освещали путь домой. Линда, примостившись в углу кареты, дремала, прислонившись к бархатной подушке – ее алый макияж растекся, оставив розовые разводы на щеках. Рания же, не смыкая глаз, перебирала в руках веер с обломанными спицами – трофей от какого-то кавалера.
Дом встретил нас сонной тишиной. Слуги, в мятых ливреях, едва держались на ногах. Ричард скинул мундир в прихожей – золотое шитье зацепилось за дверную ручку, оставив нить-паутинку.
Следующие два дня мы просто отсыпались и отъедались: после такого напряженного вечера тело требовало отдыха и восстановления сил. У меня были отменены все занятия – просто потому что я была неспособна сосредоточиться или запомнить хоть что-то важное. Ноги болели после танцев, словно тяжелые свинцовые гири висели на них; тело стонало от усталости, а голова едва справлялась с потоком мыслей.
Я валялась в постели, завернувшись в стеганое одеяло, пока служанки меняли компрессы на опухших ногах. Запах лавандовой мази смешивался с ароматом жареных пирожков, которые повар подсовывал в комнату каждые два часа. Книги по этикету пылились на столе, придавленные пустой чашкой от шоколада.
Арисса, забившись в угол дивана в зимнем саду, дремала под шум фонтана. Ее зеленое платье, брошенное на мраморный пол, напоминало сброшенную змеиную кожу.
Так что в нашем доме активными были только свекры. Каждый раз они выходили к столу с легкой усмешкой и подшучивали над нами, молодежью: «Ах, эти танцы! В наше время мы были куда выносливее!» Их шутки звучали добродушно, но я не могла скрыть легкую зависть к их энергии и бодрости. Думаю, Арисса тоже это заметила – ее взгляд иногда задерживался на них с оттенком тихого восхищения.
– В наше время после бала еще и на охоту ездили! – свекор щелкнул вилкой, ловко поддевая кусок груши в сиропе.
Я представила себе охоту на следующий день после танцев и поняла, что у жизни бесприданницей в далекой провинции есть множество преимуществ.
По окончании этих двух дней тишины жизнь в доме постепенно вошла в привычную колею. Я усердно училась, погружаясь в книги и конспекты, переписывая цитаты древних магов на пергамент, который пах дубовой корой и чернилами. Сестры же шептались по углам, прикрываясь веерами с выцветшими розами, их шепот смешивался со скрипом половиц. Арисса мечтательно улыбалась, рисуя узоры на пергаментах, словно где-то далеко в мыслях у нее уже разворачивалась своя собственная история.
В общем, каждый был занят своим делом, и дом наполнялся привычным ритмом.
Я, конечно же, не сообщила Ариссе, кем являлся ее кавалер. И Ричарду строго запретила раскрывать эту тайну. Предсказания – предсказаниями, но если девушка упрется или испугается, попробуй потом выдай ее замуж. А владыка в своем человеческом обличии совсем не походил на дракона – высокий, стройный мужчина с мягкими чертами лица и глубокими глазами. Его спокойствие и уверенность не внушали страха, и уж я-то точно не испугалась бы его. Так что Арисса пребывала в счастливом неведении
Но покой, как обычно, продлился недолго. Да что там недолго – буквально через неделю после бала в нашем доме появился неожиданный гость – мой прадед. Дракон, да ещё какой! Тоже чистокровный представитель древнего рода и такой же надменный и излишне наглый, как и большинство драконов в этом мире.
Он выглядел аристократом средних лет – кожа бледная, как мрамор, без единой морщины, будто время обтекало его, как воду. Его темные волосы с серебристыми прядями были убраны в строгий пучок, перехваченный золотой шпилькой в форме драконьего когтя. Бархатный камзол изумрудного оттенка шелестел при каждом движении, а золотая вышивка на рукавах изображала переплетенных змей с рубиновыми глазами. На пальце блестел массивный перстень с крупным изумрудом – фамильной реликвией.
Его лицо было одновременно красивым и суровым: тонкие губы редко расплывались в улыбке, а брови часто хмурились над глазами с ледяным блеском. В его присутствии чувствовалась сила и власть – тот самый аристократический дух дракона, который невозможно было игнорировать или обмануть.
Как и положено аристократу, он подал перепуганной служанке карточку с именем Дариуса горт Варнавского. И потребовал встречи со мной.
Он появился сразу после завтрака, у меня была уйма свободного времени. И я согласилась встретиться с неизвестным мне типом, даже не предполагая, кого увижу.
