Для начала неплохо было бы не притягивать Уиллу к себе, не впиваться в ее губы и не кончать в штаны после этого.
Также не стоит сажать ее на край моего джакузи и трахать взглядом, наслаждаясь тем, как она выглядит в купальнике, нарушающем все правила приличия.
– Да я совсем не против. Это, – она машет рукой, – неважно. Мне стало жаль Люка. И ты тяжело работаешь весь день. Мне не хотелось, чтобы ты пришел в облеванный дом.
– Ты не горничная, Уилла.
Ее губы подрагивают, а глаза сужаются. Я давно приметил этот взгляд. Такой взгляд у нее появляется прямо перед тем, как она скажет что-то неуместное.
– Ну, однажды на Хэллоуин я была развратной горничной.
Я хмуро смотрю на нее. Внутренне же я хмуро смотрю на самого себя, потому первыми моими мыслями были:
1. Сохранился ли у нее этот костюм?
2. Как мне выследить и убить каждого парня, который видел ее в нем?
Она издает смешок, а я ее игнорирую. Так будет лучше для нас обоих.
– Ты убрала весь мой дом, а свою машину так и оставила облеванной?
Ее голова неуверенно покачивается из стороны в сторону.
– Ну да. Показалось, что это проблема не сегодняшнего дня. Я собираюсь заняться этим всерьез. Это не особо важно, так что ты можешь остановить свой порноремейк в любой момент.
– Я почти закончил, Уилла. Это самое малое, что я могу для тебя сделать, – бурчу я, забираясь обратно в джип, лишь бы не смотреть на нее и не видеть движение ее губ, произносящих слово «порно».
– Кейд, заканчивай. Сейчас семь утра, а ты поздно вернулся домой. Во сколько ты встал? Разве тебе не нужно на работу?
– Я не сплю, Ред. И я взял выходной, чтобы позаботиться о вас, ребята.
Она не отвечает. Я слышу, как захлопывается входная дверь, и выдыхаю, радуясь, что она ушла. Я всецело погружаюсь в мытье сиденья с шампунем, глядя на то, как надуваются пузырьки и превращаются в белую пену.
Это приятное развлечение. Ручной труд обладает особым свойством успокаивать мой разум, облегчать мои заботы, удерживать меня на верном пути и концентрировать внимание на том, что действительно имеет значение.
Я уже успеваю погрузиться в размышления о важном, когда чувствую, как мягкая рука прижимается к моей спине.
Я крепко зажмуриваю глаза, потому что уже знаю, кого увижу, когда обернусь. И мне необходимо держать себя в руках.
Но повернувшись к Уилле, я чувствую, как подушечки ее пальцев скользят по моим ребрам. И вот она стоит передо мной, держа в руках кружку со свежим кофе. Широкие зеленые глаза смотрят на меня, и я вижу в них нотку смущения. Так много вопросов. И столько нежности, что хочется потянуться и закутаться в нее целиком.
Она протягивает мне чашку:
– Вот. Кажется, это меньшее, что я могу сделать.
И я понимаю, что все мои попытки закрыть глаза и успокоить себя внутренним монологом не имеют и шанса уберечь меня от Уиллы Грант.
И мне нужно придумать что-нибудь получше, потому что она слишком быстро входит для меня в перечень «того, что имеет значение». А я совсем не уверен, что могу взять на себя еще больше ответственности.
За день Люку удалось выпить воды, имбирного эля и съесть несколько крекеров с содовой. А еще он уютно устроился на диване, прижавшись ко мне – ради этого я и живу.
Сначала мне было неловко, потому что, когда Кейд рядом, мне казалось, Люк должен обнимать только его. Но Кейд был занят, и время от времени я ловила его нежные взгляды, которые он бросал на нас на диване.
Люк облокотился о край, закинув ноги мне на колени, и прислонился к моему плечу. Он уже давно перебирает мои волосы пухлыми пальчиками – напоминает отца.
Мы смотрим какой-то мультфильм, и мне хотелось бы сказать, о чем он, но я думаю о Кейде и о том, как он сейчас налаживает быт в доме. Убирается. Чинит вещи. Он буквально вымыл плинтусы.
Я никогда не встречала такого аккуратного мужчину. Но еще он сводит меня с ума. Сидя без дела и наблюдая за тем, как он работает, я начинаю нервничать, поэтому в момент, когда он вытаскивает продукты, чтобы помыть холодильник, я срываюсь.
– Кейд, у меня от тебя голова болит. Пожалуйста, сядь и посмотри с нами какой-нибудь дурацкий, отупляющий мультик.
– Эй! – Люк надувает губы, будто я оскорбила что-то, достойное «Оскара», а не то, что привлекает внимание детей лишь из-за яркой и мигающей картинки. А еще меня убивает музыка. Она слишком плоха.
– Ты говоришь, что мне не помешало бы немного отупеть, Ред? – ворчит Кейд из кухни, даже не смотря на меня.
– Да. Из-за тебя я нервничаю.
– Я приготовлю тебе что-нибудь. После еды ты уже не такая бодрая.
Я фыркаю:
– Козел.
Сначала до меня доносится шипение чего-то на сковороде.
Потом запах масла.
Потом вес Люка на моем животе.
Я дышу через нос, пытаясь сосредоточиться на ужасном телешоу. Какой Люк милый. Какой Кейд горячий.
Что угодно, лишь бы избавиться от нарастающего чувства тошноты.
Когда Люк наклоняется ко мне и кладет влажную ладошку на щеку, все идет наперекосяк.
– Уилла, у тебя самые красивые волосы, – сладко шепчет он. Но от его дыхания веет крекерами, имбирным элем и влажным теплом, и я больше не могу здесь оставаться.
