– Ну, я слишком напугана, чтобы попробовать что-то новое, и слишком боюсь провала, чтобы посвятить себя чему-то большему, чем череде краткосрочных отношений и той же работе, на которой я с восемнадцати лет. Все твердят мне, что я могу быть кем угодно и делать все, что захочу. А я просто… парализована. – Я грустно смеюсь. – По-моему, я взбалмошная.
– Прекрати, – рычит он, а в глазах у него вспыхивает огонь.
– Что? – Я вскидываю бровь, отмечая, что после сна на полу в ванной чувствую себя достаточно хорошо, чтобы относиться к нему как и раньше.
– Так унижать себя. Избегать комплиментов. Ты молода. Твоя жизнь не заканчивается, и все мы совершаем ошибки и исправляемся после них. Взгляни на меня. Я совершил их немало, и все, что я могу сделать, – это попытаться стать лучше, добиться большего.
– У тебя было много отношений с тех пор, как мама Люка ушла?
Он тяжело вздыхает:
– Нет, Ред. Я сказал «попытаться стать лучше». Я еще не до конца понял, как выйти из того состояния.
– Знаешь, что тебе нужно? Немного секса без обязательств с няней. – Мой голос дразнит, но, думаю, мы оба знаем, что я не шучу. Говорить что-то, чтобы произвести впечатление, для меня не редкость, но это был действительно дерзкий способ сделать предложение.
Костяшки его пальцев на коленях белеют, и он вновь переводит взгляд на свои руки. Он качает головой и тянется к пузырьку с таблетками на тумбочке. Я восторженно наблюдаю за тем, как его пальцы откручивают крышечку, и он высыпает одну таблетку на ладонь, после чего ставит флакон на место.
Наконец он поворачивается и, смотря на меня, протягивает таблетку – я раскрываю ладонь в ответ. Напряжение между нами словно оживает после моего смелого предложения, в котором скрыто то, чего мы оба хотим, но что предпочитаем игнорировать.
Он опускает капсулу в мою ладонь, обхватывая меня своими большими, сильными руками, а затем наклоняется ближе. Между нами проскакивает искра. Хочется наклониться и потрепать его по бороде, умолять его остаться здесь, со мной. Просто подумать об этом.
Его дыхание обдувает мою щеку, а глаза не отпускают из плена.
– В том-то и дело, Ред. У тебя слишком много гребаных ниточек. Достаточно, чтобы задушить нас обоих. Поэтому мы будем ответственными и перестанем обращать внимание на то, что между нами происходит. Потому что через месяц мы расстанемся. Ты отправишься в сказочную, дико успешную жизнь в городе, а я останусь здесь и буду заботиться об этом месте до конца своих дней. У нас с тобой разные пути.
Он одаривает меня равнодушной улыбкой, а затем, прежде чем подняться на ноги, пожимает мне руки.
– Прими лекарство и отдохни немного.
– А где ты будешь спать?
– В твоей кровати, – говорит он через плечо. – Могу завтра постирать простыни.
И он уходит, бросая меня с таблеткой, элем и жалкими остатками моего эго. В постели, которая пахнет им и заставляет меня желать, чтобы он был здесь, со мной.
– Кейд?
Он останавливается в тот момент, когда его рука обхватывает ручку двери.
– Да? – отвечает он, даже не оглядываясь.
– Ты останешься?
Его тело становится пугающе недвижимым. Ни одна его часть не двигается. Если бы я не знала, то решила бы, что он мертв.
Вообще-то, если подумать, я хотела бы умереть после этих слов. Я как какая-то дурочка, запавшая на горячего сварливого отца-одиночку, который только что сказал мне, что я слишком сложная для него. Мне следовало бы иметь больше гордости и не ставить его в неловкое положение. Но в итоге все складывается иначе, и я прошу его остаться.
Он поворачивается – брови сдвинуты, выражение лица напряженное.
– Остаться?
– Да… – прикусываю я губу, немного морщась под его хмурым взглядом. – Только ненадолго. Просто поболтать. Или что-то типа того.
Кейд смотрит на меня несколько секунд, и по его суровому лицу пробегает тень потрясения. Он не ожидал, что я попрошу его остаться.
Но все же, решительно кивнув, он тихими шагами возвращается к кровати.
И остается.
– Расскажи мне о Кейде.
Я сажусь как можно дальше от Уиллы. Если бы я мог построить стену из подушек посередине кровати, я бы это сделал. Хотя не то, чтобы это мне сильно помогло.
Ужасная, отвратительная, никуда не годная, невероятно плохая идея.
Даже ее вопросы, на которые я не хочу отвечать, не помогают мне отвлечься от ее близости. Ее запаха.
Искушения.
– Кхм. – Прочищаю горло. – Не знаю. Рассказывать особо нечего.
Сложив руки на животе, я бросаю на нее быстрый взгляд.
Она немного бледна, темные круги у нее под глазами подчеркиваются в тусклом свете прикроватной лампы.
Она чертовски красива.
Сплошные скошенные линии. Ее шея. Ее нос. Нижняя линия подбородка. В ней есть что-то элегантное. Уилла Грант – стильная женщина. Все в ней говорит о том, что она изысканна, и все же она разгуливает в старых концертных футболках и достаточно безумна, чтобы из мести столкнуть ребенка в бассейн.
Она нечто большее, чем кажется на первый взгляд, и, сидя в темной комнате, разделенные лишь небольшим участком мягкого матраса, я должен признаться себе, что хочу ее не за внешность.
