Лицо Кейда расплывается в лучезарной улыбке, когда он тянется вниз и втаскивает мальчика в упряжь перед собой. Он крепко обнимает его, и мое сердце сжимается при взгляде на его напряженные бицепсы.
– Отличная работа, – говорю я, рукой подзывая парней.
Ретт и Джаспер подходят следом, с силой пожимают Кейду руку и так хлопают его по спине, что даже со стороны на это больно смотреть.
– Вы придете сегодня отпраздновать нашу победу? – с улыбкой спрашивает Лэнс.
– Не-а. Извини, чувак, – отвечает Кейд, коротко кивнув в сторону Люка.
– Я могу взять Люка, – предлагает Ретт. – Мне нужно выспаться после стольких путешествий.
Кейд качает головой, явно не желая идти куда-то и используя Люка в качестве оправдания.
– А как насчет тебя, Ред? – спрашивает Лэнс, и я заметно вздрагиваю, потому что это прозвище ассоциируется у меня с Кейдом. Кажется, что только он может так называть меня.
Я поднимаю взгляд на Кейда: его челюсть сжата, зубы скрежещут, а на губах застыла гримаса.
И отмахиваюсь от ковбоя:
– Нет. Все нормально.
– Сегодня твой выходной, Уилла. Ты должна пойти, – отрезает Кейд.
Я слегка отступаю назад, глядя на него. Такое чувство, будто он только что дал мне пощечину. Как будто он пытается свалить меня на кого-то другого. Но он и сам не выглядит довольным.
В некоторые дни он ужасно много работает, и от раздражения я недоверчиво качаю головой.
Я чувствую себя безрассудной. Немного злобной. Я не горжусь этой стороной своей личности, но она все равно есть. Я злюсь, и я мщу.
– Спасибо за разрешение, Кейд, – говорю я, наблюдая, как Джаспер снова теребит поля своей шляпы, а Ретт смотрит на меня во все глаза. Я поворачиваюсь к Лэнсу. – Раз уж босс дал добро, то да. Давай сходим куда-нибудь.
В ответ он улыбается, точь-в-точь мальчик из соседнего двора.
– Хорошо, ковбойша. Поехали.
Он указывает длинной рукой в сторону трейлеров, припаркованных сзади.
Я вдыхаю сухой воздух прерий и наблюдаю за тем, как двигается его тело. Совсем не мой типаж.
Потому что, видимо, мой типаж – это задумчивый ковбой-засранец, чье красивое лицо мне сейчас хотелось бы растоптать каблуком сапога.
Но потом мне захотелось бы поцеловать его.
Только подойдя к Лэнсу, я оглядываюсь. Кейд все еще в седле, и его взгляд сосредоточен на мне.
Я выжидаю мгновение в надежде, что он что-нибудь скажет. Попросит меня остаться. Попросит меня пойти с ним домой. Мне нравится, когда он говорит «дом», как будто это
Но он этого не делает.
Поэтому я ухожу.
Я ненавижу себя. Хочу вернуть все назад, перекинуть Уиллу через плечо и утащить домой.
Туда, где ей самое место.
Но я свел ее с замечательным парнем, потому что убедил себя, что трахать няню – что-то за гранью.
Не нужно быть психологом, чтобы понять: проблема кроется во мне. Проблема в моей неуверенности. Если я не смог осчастливить женщину из маленького городка, которая была моего возраста и отчаянно хотела меня, то, черт возьми, как я мог сделать счастливой Уиллу?
Уход Талии ударил по моему самолюбию. Хотел бы я сказать, что скучаю по ней, но, скорее всего, я просто злюсь, из-за того что она предпочла мне других мужчин. Я проиграл. Я не соответствовал ей. И хоть она была мне не по сердцу, я старался изо всех сил быть хорошим мужчиной рядом с ней.
Но Уилла мне по сердцу. И я не хочу этого, но ничего не поделаешь.
Боже, я так старался невзлюбить ее, потому что понравься она мне, я бы стал наслаждаться ею. И после нескольких недель, проведенных в одном доме, и наблюдая за тем, как она становится для моего сына самым близким человеком, едва ли не матерью, я боюсь, что наслаждение ею превратилось в любовь.
И я понятия не имею, что с этим делать. Я никогда раньше не любил женщину по-настоящему. Никогда не хотел такую, как она.
– Я дам ей еще воды! – кричит Ретт, удаляясь с ведром.
– Спасибо! – бормочу я в ответ, прежде чем прерывисто вздохнуть и заглянуть в кабину грузовика. Люк уже спит там с включенным кондиционером. Очевидно, день принес множество эмоций. Уилла всегда поддерживает его в таком активном состоянии, что к вечеру он сильно устает.
Уилла слишком добра к нам.
– Ты сегодня был великолепен. – Джаспер прислонился к стенке моего трейлера, глядя на меня с легкой ухмылкой. – С моего места даже не было видно, какой ты старый.
Я качаю головой:
– Подожди, пока не начнешь плохо играть в хоккей. У меня припасено столько шуток про стариков для тебя. И для Бо, когда он наконец-то уйдет на пенсию.
– Ты что-нибудь о нем слышал? – поинтересовался Джаспер с надеждой.
– Не-а. За последнее время – ничего. Самому любопытно знать, где этот придурок.
– Да. Самое худшее – незнание. – Мы обмениваемся встревоженными взглядами. Оттого что Бо уехал, никому из нас легче не стало. В том числе и моему отцу.
– Ты и правда тупой, знаешь об этом? – Его глаза загораются, когда он меняет тему разговора.
Я с насмешкой спрашиваю:
– Это что, начало очередной шутки, старик?
– Нет, только если старение не означает, что ты отправляешь лучшую женщину, что когда-либо встречал, с другим мужчиной, у которого достаточно мозгов, чтобы это заметить.
