Видит бог, он потратил достаточно лет, одаривая меня сединой, которая теперь серебрится сквозь темные волосы на висках. Так что, меньшее, что он может для меня сделать, – это дать мне пива и рассказать побольше об этой Уилле, прежде чем я окончательно спишу ее со счетов, чем заставлю Саммер и отца меня возненавидеть.
Уж в этом я уверен: если я еще больше затяну поиск няни, они оба скажут мне, чтобы я шел в жопу, раз я такая придирчивая сучка.
И это будет абсолютно заслуженно.
Мне нужно всего несколько минут, чтобы добраться до нового дома Ретта и Саммер.
Я вижу красный Jeep Wrangler, припаркованный рядом с ретро-пикапом, на котором ездит мой брат. А вот шикарного автомобиля Саммер нет. У меня руки чешутся достать из кармана телефон, позвонить ей и потребовать сказать, где она и что делает.
Может быть, конечно, такое состояние повышенной готовности вызвано тем, что рядом с моим ребенком появился новый, незнакомый человек. Но, если посмотреть правде в глаза, это мое обычное состояние. Я всегда чувствую, что обязан заботиться о ком-то. На самом деле, даже не о ком-то, а обо всех.
Моя мама умерла, когда мне было восемь лет, и с тех пор я чувствую на своих плечах всю тяжесть мира. Я даже не уверен, что кто-либо взваливал этот груз на мои плечи, скорее всего – это был я сам.
Так или иначе, эта ноша всегда со мной. И она тяжела.
Я поднимаюсь по ступенькам дома и стучу в дверь, несмотря на то что рядом есть звонок. Ударять по чему-либо куда приятнее.
Через несколько секунд я слышу, как за дверью раздается звук шагов. Сквозь матовое стекло я вижу фигуру брата – он открывает дверь с улыбкой на лице. Такой улыбкой, будто он знает что-то, чего не знаю я.
– Где Саммер? – спрашиваю я, сразу перейдя к делу.
– Я тоже рад тебя видеть, придурок. Моя жена в городе. Ей нужно было сгонять в спортзал.
Я фыркнул:
– Она не твоя жена. Вы пока еще не женаты.
Он смеется и отмахивается от меня, открывая дверь пошире:
– А, это уже мелочи. Она сказала «да». Все документы уже готовы. Да и звучит это очень здорово, понимаешь?
Я морщусь и смотрю на младшего брата. Никогда бы не подумал, что увижу его настолько увлеченным девушкой.
– Мой сын с ней?
– Не-а. Они с Уиллой ушли. Саммер просила напомнить тебе, что ты сам сделал ее главной, поэтому она решила оставить Уиллу с Люком и заняться своими делами, а не быть твоим «личным помощником».
Я поджимаю губы и смотрю на широко раскинувшуюся землю ранчо. Да, именно так бы и поступила Саммер. Нашла бы лазейку в моих инструкциях и воспользовалась бы ей.
Ретт поднимает руки как бы капитулируя, безуспешно пытаясь скрыть, насколько его все это веселит.
– Это ее слова, не мои.
Я опускаю руки и вздыхаю, прежде чем перевести взгляд на Ретта и выдавить из себя:
– Расскажи мне об этой Уилле. И где именно они находятся?
– Пойдем, посидим на заднем дворе. Ты явно выглядишь как тот, кому не помешала бы бутылочка пива. А может, и десять.
Я качаю головой, заходя в дом:
– Мне не нужно десять бутылок пива.
Ретт усмехается, проходя через дом на кухню со стеклянными дверями, выходящими на просторную террасу за домом.
– Ну да, ну да. Ты скорее выглядишь, будто скоро кого-нибудь убьешь. Проверил бы ты свое давление. Ты не молодеешь.
– Я все еще достаточно молод, чтобы надавать тебе по заднице, – бормочу я, снимая ботинки и выходя за братом на залитую солнцем террасу.
Пару мгновений спустя Ретт кидает мне банку пива и ведет к креслу, смотрящему в поле, которое служит им задним двором. В этом поле стоит лишь одинокое дерево. Огромная ива с длинными размашистыми ветвями, свисающими повсюду вокруг нее и создающими эффект занавеса.
Я открываю пиво и подношу холодную банку к губам, а Ретт садится в деревянное садовое кресло рядом. Саммер выкрасила эти кресла в ярко-красный цвет, радостный как она сама.
И этот цвет напомнил мне волосы Уиллы.
Твою мать. Я отгоняю от себя эту мысль. И в этот момент слышу:
– Я не могу. – Это тонкий голосок Люка, сквозь который пробивается нотка тревоги.
– Да можешь ты, – раздается слегка раздраженный голос рыжеволосой девушки. И я едва не вскакиваю с кресла, чтобы бежать на помощь.
– Мужик, сиди спокойно. С ним все в порядке. Не будь гиперопекающим папашей. Это раздражает.
Я подавляю свой инстинкт, делаю большой глоток и прислушиваюсь, чтобы понять, что там происходит под деревом.
– Ты не залезешь выше, чем можешь. Ты же не дурачок. Доверься своему телу.
– А если я упаду?
– Ну, тогда я встану под тобой, а ты падай на меня, чтобы нам обоим было больно. Поймать-то я тебя все равно не смогу, ты слишком большой. И ты не упадешь. Просто послушай меня, хорошо?
– Хорошо, – говорит он, в его голосе чувствуется прилив решимости.
Ретт смотрит на меня и ухмыляется:
– Уилла Грант – это твоя удача, брат. Ты будешь идиотом, если откажешься от ее услуги няни. Я знаю очень мало таких же верных людей, как она. И у нее большое сердце.
Я чувствую, что мне что-то недоговаривают. Но я знаю: мой брат не стал бы бросаться словами, когда речь идет о Люке и его благополучии.
Ее голос снова доносится из-за дерева.
– Ставь правую ногу на эту ветку.
Пауза.
