В одно мгновение она становится моей одержимостью…Илэйн Константин будет моей.И ее разрушение — это лишь начало.Всю свою жизнь я знал, что семья Константин заслуживает того, чтобы их стерли с лица земли, а от их особняка остался лишь дымящийся кратер. Таков был план, пока я не увидел ее — женщину в золотом, с греховными изгибами и светлыми локонами. Мое желание властвовать над ней стало таким же глубоким, как и ненависть к ее фамилии.И неважно, как красиво она выгибается в моих руках, я оставлю ее разбитой, сломанной игрушкой для ее жестокой семьи.Я садист, а она — объект моей одержимости.
(vk.com/kn_books)
Люциан
Я всегда был чудовищем, рыскающим в поисках запретного, но даже для меня та ночь стала верхом безумия.
Я пробрался сквозь толпу гостей в черной кожаной маске, скрывающей половину моего лица. Был прямо в центре всего этого — напыщенной чуши, раздутого притворства, фальшивых поцелуев и искусственных улыбок. Всего того, что я и ожидал от семьи Константин.
— Шампанское, сэр?
Я покачал головой и уставился на маленькую официантку злобным взглядом.
— Минеральную воду.
— Да, сэр. Конечно, сэр.
Она поспешила прочь, на ходу позвякивая подносом с бокалами.
Бал-маскарад в честь совершеннолетия Тинсли Константин был в самом разгаре. Сотни напыщенных дураков, разодетые в глупые идиотские костюмы, болтали, а я извивался среди них, словно виноградная лоза с невидимыми шипами.
Я мог чувствовать их запах — семьи Константин. Они шли через зал, двигаясь сквозь толпу с этими своими идиотскими блондинистыми паклями. Вивиан, Китон и Тинсли, собственной персоной, гарцевали, словно на съемочной площадке, но не так, как Кэролайн. Мать этого проклятого отряда была одета как какая-то снежная королева. На ней была нелепая бриллиантовая маска, и она ухмылялась каждому, кто проходил мимо, будто была королевской особой. От одного ее вида меня затошнило.
Но несмотря на все ее усилия, не Кэролайн Константин притягивала мое внимание, словно черная дыра. Это была женщина в золотом. Женщина, царствующая в этой комнате, даже не прилагая усилий.
На ней была венецианская маска, которая закрывала большую часть ее лица, что я едва мог разглядеть ее черты, но это не имело значения. Мне и не нужно было видеть ее лицо. Видимых частей ее тела было достаточно, чтобы свести меня с ума.
Я наблюдал, как она порхала от гостя к гостю, делая маленькие глотки игристого напитка и смеясь с каждым, будто они были самыми веселыми людьми, которых она когда-либо встречала. Ее смех напоминал хихиканье школьницы с налетом сексуальности в нижних нотах. Этого было достаточно, чтобы заставить меня скрежетать зубами. И все же я не мог оторвать от нее взгляда.
Золотистый шелк ее бального платья идеально сидел на ее безупречном теле. Покатые изгибы в форме песочных часов — великолепный чарующий бюст, подчеркивающий элегантность ее стройной шеи. О, как бы мне хотелось сдавливать эту шею в своих руках, пока я трахал бы ее достаточно грубо, чтобы причинить боль.
Ее светлые кудри были закручены в завитки, переливающиеся бриллиантами. Ее маникюр был идеален и блестел под стать, сверкая под светом люстры каждый раз, когда она протягивала руку для поцелуя какому-нибудь идиоту.
Похоть и отвращение были пьянящим сочетанием, скручиваясь в моем животе… и вместе с тем пульсируя в моем члене.
Должно быть, она — Константин. От нее так и разило этой семейкой.
Я не мог решить, хочу ли я поцеловать или убить эту суку, но одно знал наверняка.
Мне нестерпимо хотелось взять ее тело.
Медленно.
Глубоко.
Болезненно.
Я хотел видеть, как ей больно. Хотел услышать, как она плачет. Хотел чувствовать, как ее тело борется со мной, пока та умоляет меня остановиться, хотя ее киска кричала о желании большего.
— Теренс Кингсли? Не ожидал увидеть тебя здесь!
Я повернулся на голос рядом с собой и нацепил свою лучшую фальшивую улыбку.
Это был барон Роулингс, его раздутое красное лицо можно было с легкостью узнать под оперной маской. Господи, даже британская аристократия прилетела на это дерьмовое шоу.
Я схватил его потную руку и пожал ее.
— Добрый вечер, барон. Рад Вас видеть.
Мой фальшивый акцент был очень хорошо отрепетированным и
— Мне понравилась твоя последняя статья, — сказал он мне. — О семье Уиндли и их инвестиционных разоблачениях. Отличное расследование.
Я ухмыльнулся, скорее себе, чем ему.
— Что ж, спасибо. Я очень рад, что «
Его кивок и хлопок по спине сказали мне, что я действительно
Прошлой осенью я лично наблюдал за кончиной этого парня. Приятным бонусом стало то, что у этого идиота журналиста осталась целая куча статей, ожидающих печати. Так что постоянные релизы помогали людям верить, что он все еще был жив. Каким же умелым маленьким говнюком он оказался.
Теренс Кингсли был довольно талантливым мастером слова. Какая жалость, что он решил написать о моих преступлениях для
