– Так же, как всегда, – плохо. Так что вы напрасно беспокоитесь.
– Я беспокоюсь вовсе не из-за вас: мне жаль коня, на котором вы собирались ехать, и фермеров, которых предполагали посетить. Их жизнь и так не сахар, чтобы еще подвергать их испытанию обществом пьяного невежды.
Уэстон возмущенно выкрикнул:
– Да что вы… Я ухожу.
– Попробуйте сделать хотя бы шаг! – Осознав, что все еще держит в руке хлыст, Кэтлин многозначительно взмахнула им. – И отведаете вот этого.
Уэстон не верил ни своим глазам, ни ушам, но быстро пришел в себя, выхватил у Кэтлин хлыст и бросил на землю. Однако действие это получилось не столь эффектным, как он надеялся: его занесло, и он чуть было не рухнул.
– Ну и что вы хотели мне сказать?
Кэтлин скрестила руки на груди.
– Зачем вы приехали в Гэмпшир?
– Чтобы помочь брату.
– Вот таким образом? – воскликнула она с отвращением. – Вы хотя бы представляете, какое бремя взвалил на себя лорд Тренир? И как высоки ставки? Если он потерпит неудачу и поместье продадут по частям, как вы думаете, что будет со всеми этими людьми? Двести семей останутся без крыши над головой и средств к существованию, а еще пятьдесят слуг, большинство из которых служили Рейвенелам всю жизнь.
Кэтлин заметила, что Уэстон даже не смотрит на нее, и прерывисто вздохнула, пытаясь сдержать ярость.
– Все в этом поместье изо всех сил стараются выжить. И мы все зависим от графа Тренира, который пытается решить проблемы, возникшие не по его вине. А вы, вместо того чтобы помочь, напились до скотского состояния и в таком виде собирались ехать к этим людям… – Ее душил гнев, к горлу подступали рыдания, но она натужно сглотнула и продолжила: – Возвращайтесь в Лондон. Здесь от вас никому никакого проку. Если хотите, можете свалить все на меня. Скажите брату, что я оказалась такой стервой, которую невозможно терпеть. Я думаю, он поверит.
Она резко развернулась и пошла прочь, бросив на ходу:
– Может, найдется кто-нибудь и спасет вас, пока не скатились на самое дно, но я не думаю, что ради вас стоит прилагать усилия.
К удивлению Кэтлин, Уэстон не уехал и, слава богу, больше не пытался сесть на коня, будучи пьяным. До конца дня он находился в своей комнате: вероятно, спал, а может, продолжал накачивать себя спиртным. К обеду не спустился, но еду ему подали в комнату.
В ответ на вопросы девушек, явно встревожившихся, Кэтлин, не вдаваясь в подробности, сказала, что их кузен заболел и, вероятно, утром вернется в Лондон. Пандора собиралась еще что-то спросить, но Хелен ее остановила, за что Кэтлин была ей очень благодарна. При всей своей неискушенности, Хелен насмотрелась на таких мужчин, которые напиваются и теряют голову.
Рано утром, когда Кэтлин спустилась в столовую, ее ждало потрясение: за одним из круглых столиков сидел Уэстон и угрюмо смотрел в глубины чашки с чаем. Выглядел он отвратительно: лицо бледное и потное, под глазами мешки.
– Доброе утро, – пробормотала Кэтлин, опешив. – Вы заболели?
Он поднял на нее красные глаза и буркнул:
– Да, если считать трезвость болезнью.
Кэтлин подошла к столу, взяла серебряные щипцы, соорудила из поджаренного хлеба и бекона сандвич и положила на тарелку Уэстону.
– Вот, съешьте это. Лорд Бервик всегда говорил, что сандвич с беконом – лучшее средство от похмелья.
Уэстон с отвращением посмотрел на сандвич, однако все же взял в руки и с опаской начал есть, пока Кэтлин накладывала еду себе. Потом она подсела к нему и тихо спросила:
– Хотите, я распоряжусь подготовить экипаж? Вы успеете еще к позднему утреннему поезду.
– Боюсь, вам не повезло. – Он сделал глоток чаю. – Я не могу вернуться в Лондон. Мне придется торчать здесь до тех пор, пока не встречусь со всеми арендаторами, у которых планировал побывать.
– Мистер Рейвенел…
– Я должен. Брат никогда меня ни о чем не просил раньше, поэтому я не могу его подвести, даже если это меня убьет.
Кэтлин была очень удивлена, потом сказала:
– В таком случае мне послать за мистером Карлоу, чтобы сопровождал вас?
– Вообще-то я бы предпочел, чтобы со мной поехали вы, – заметив удивление на лице, он поспешил добавить: – Только сегодня.
– Но мистер Карлоу лучше разбирается в ситуации, с арендаторами знаком ближе.
– Может статься, что его присутствие будет их сковывать. А я хочу, чтобы они говорили со мной откровенно. – Он сердито уставился в свою тарелку. – Хоть я и не рассчитываю на их особое расположение. Небось думают: вот явился городской хлыщ, самолюбивый павлин, который ничего не смыслит в их жизни.
– Не думаю, что они будут судить вас слишком строго, если увидят, что вы с ними искренни и доброжелательны.
– У меня нет таких талантов, – пробурчал Уэстон.
На что Кэтлин возразила:
– Это вовсе не талант, а всего лишь готовность говорить от сердца, а не пытаться шутить или язвить.
– Умоляю, достаточно! – взмолился Уэстон. – Меня и так уже тошнит.
Тем не менее сандвич с беконом он благополучно доел.
