Когда солнечный свет вернулся, он смог разглядеть перед собой черную пропасть, в которую хлынули воды океана. Теперь он и тело брата были на разных берегах. Воды защищали ведьм от тех, кто пришел их уничтожить, разорвав площадь на две половины.
Земля продолжала трястись, и Гидеон отошел от края пропасти, боясь сгинуть в бездне. В воздух взлетали волны с шапками белой пены, перед глазами появилась серая пелена от мелких частиц, поднятых землетрясением. И она скрыла брата.
Гидеон огляделся, поражаясь царившему хаосу. Пытался найти в толпе Лейлу или Харроу, чей голос, отдающий приказы, хорошо слышал. Оставалось надеяться, что ни одна из них не окажется рядом с краем пропасти, ведь тогда она поглотит их навсегда.
Ощутив чей-то взгляд, Гидеон обернулся и увидел, что на него с того берега смотрит Крессида. Ее глаза он почему-то видел сквозь серую дымку. По левую руку стояла Серафина. По правую – Руна.
Крессида прищурила светлые глаза, и он сразу понял, что это еще не конец.
Королева-ведьма попятилась. Движения вызвали колебания взвеси в воздухе. Серафина последовала за ней, а Руна не спешила. Она стояла и смотрела на него с печалью во взгляде.
Руки Гидеона сжались в кулаки.
– Я никогда не перестану охотиться за тобой, Руна Уинтерс. Где бы ты ни была, я найду тебя.
Руна скрылась в дымке. На ее месте порхал в воздухе маленький изящный багровый мотылек. Его полупрозрачные крылышки мелькали в полумраке.
Багровый Мотылек.
Сердце Гидеона готово было разорваться от злости.
Руна любовалась переливающимися водами моря. Остров вдалеке становился все меньше. Собственное тело казалось ей чужим и незнакомым. Руна Уинтерс и все, что у нее было, оставалось там.
Над головой кричали чайки, ветер трепал паруса, а она мысленно прощалась со всем, что потеряла.
Родной дом, Уинтерси.
Леди, верную лошадь.
Алекса, любимого друга.
Руна тяжело сглотнула, вспоминая его последние минуты.
Взгляд Алекса, полный любви и доверия.
Он не закончит учебу, не напишет ни одной мелодии. Его игра больше не прозвучит в залах, лаская слух Руны. Он никогда больше не откроет ей объятия, не даст возможность ощутить покой на душе. Никогда не займет место рядом в опере или на концерте.
Они никогда не будут вместе гулять по улицам.
Его больше нет.
Руна с трудом держалась на ногах под тяжестью груза. Их мечты о будущем разлетелись в разные стороны, их никогда больше не собрать.
Звук за спиной заставил ее отвести взгляд от иллюминатора и обернуться.
В кабине грузового корабля компании Руны за столом расположились ведьмы во главе с Крессидой и обсуждали планы на будущее. Крессида поднялась, склонилась над картой на столе и ткнула пальцем в некую точку, но место не было видно Руне. При каждом движении серебристые линии шрамов будто оживали и походили на обвивающих руку змей. Они переливались в пламени свечи, казались такими яркими, что даже резали глаз.
Руна подумала о том, что два года доверяла свою жизнь девушке, живущей в крошечной комнатке общежития, уверенная, что она Верити де Уайлд. Голова закружилась при мысли, что все это время ее подругой была не студентка, а убийца.
Что Крессида ожидает от Руны в будущем, после того как они высадятся на континенте?
Два года Руна спасала ведьм, которые пополнили войско Крессиды. Теперь, когда открылось, что наследница рода Роузбладов жива, к ней стекалось все больше ведьм.
Грузовое судно Руны шло в Кэлис – там королева-ведьма планировала собрать армию и подготовиться к тому, чтобы вернуться на остров и заполучить то, что было украдено у нее и у всех ведьм, возродить режим правления.
Руна никогда не симпатизировала Новой республике, но теперь возвращение стало и вовсе невозможным. Не хотела она и того, что было прежде, – правления ведьм. Она знала, на что способна Крессида, и не хотела замены одного зла другим.
Идти ей некуда. Путь домой был закрыт – там ее ждали охотники на ведьм Кровавой гвардии. Алекса больше нет, и будущее не предвещает ничего хорошего.
Рядом кто-то приглушенно кашлянул, возвращая Руну в реальность. Она повернулась и увидела Серафину. Ее тонкие пальцы сжимали кружку горячего чая.
– Раз ты способна разорвать город на две половины, она захочет знать, что ты еще можешь, будешь ли ей полезна.
Руна отшатнулась:
– Я не намерена быть ей полезной.
Серафина помолчала.
– Лучше быть полезной, чем мертвой.
Руна внимательно смотрела на молодую женщину, потягивающую чай. У края кружевного воротника она заметила серебристый шрам, выделявшийся на темной коже, но узор сложно было разобрать. Похоже на перо, а может, это птица?
В голове внезапно отчетливо прозвучал голос бабушки: «Обещай, что найдешь Серафину Оукс, моя милая».
Руна была так занята исполнением первой части, что напрочь забыла о второй:
«Она передаст тебе все, что я не смогла».
– Она хотела, чтобы ты меня учила, – сказала Руна задумчиво. Если она хочет выжить в сложившейся ситуации, понадобится помощь, любая, какая только возможно.
– Что?
– Так говорила бабушка.
Тонкая бровь Серафины поползла вверх:
– Правда?
