Он подозревал, что Руна Уинтерс – ведьма, прячущаяся у всех на виду. Для ее ареста нужны доказательства. И на теле ведьмы должно быть то, что станет этим доказательством. Гидеон вспомнил, как переливались в темноте шрамы Крессиды. Вспомнил совет Харроу.
Солнце приближалось к горизонту. Вскоре оно скроется, и единственным источником света будет фонарь Руны. Прежде чем наступит темнота, надо кое-что успеть. Он принялся расстегивать рубашку.
– Что ты делаешь? – Руна поморщилась.
– Хочу искупаться.
– Море на удивление спокойное. И вечер теплый. Идеально для того, чтобы поплавать.
Он сбросил сорочку, затем брюки и положил на песок.
Руна промолчала, хотя, возможно, с губ готов был слететь решительный протест. Увидев испуг на ее лице, Гидеон улыбнулся и вскинул бровь:
– Ты идешь?
В это время года море было ледяным. Руна собралась было напомнить об этом раздевающемуся Гидеону, но промолчала.
Фраза застыла на губах.
Увидев мускулистые плечи и руки, она резко втянула воздух. Сцепила пальцы так, чтобы надавить на ладонь и отвлечься, не разглядывать рельефный торс, пресс и бедра. В лучах предзакатного солнца его кожа казалась золотистой.
Руна отвела взгляд, краем глаза уловив нечто любопытное, заставившее повернуться обратно. Это был знак – роза с шипами в рамке полумесяца. Его она узнала сразу, не могла не узнать – магический символ сестер-королев, герб рода, ставший знаком принадлежности к нему или части собственности. Раньше он встречался повсюду: был вышит на манжетах сорочек, выбит на украшениях, красовался даже на плащах для верховой езды.
Знак Крессиды на теле Гидеона.
Брюки его упали на песок, и это отвлекло Руну от мыслей. Она во все глаза смотрела на знак, понимая, что не должна этого делать, что он стоит перед ней почти полностью обнаженный, но боялась, что не сдержится и переведет взгляд туда, куда совсем не стоит. Ее все еще терзали чувства, которые вызвали в душе откровения: ярость, сочувствие, смущение – лишь часть того, что она испытывала. Руна надеялась, что не все в их отношениях так страшно, что есть и другое, о чем Гидеон умолчал, но все же не могла отвести глаз от клейма.
Самая младшая из королев заклеймила Гидеона – так владелец выжигает свое имя на животном, чтобы все знали, что оно принадлежит ему, и случайно не пригнали в свой хлев с пастбища.
Крессида навсегда пометила Гидеона как свою собственность.
От осознания этого Руна похолодела.
– Гидеон…
Не обращая внимания на то, как меняется выражение ее лица, он подцепил пальцами край нательного белья.
– Ты готова, Руна?
В следующую секунду он сбросил его.
– О боже! – воскликнула Руна и закрыла ладонями лицо. – Гидеон Шарп!
– Мне кажется или у тебя на щеках румянец?
Не просто румянец. Ударивший в голову жар поборол холод.
– Почему ты так смущаешься? Не пытайся убедить меня, что ты никогда не переживала нечто подобное с многочисленными кавалерами, толпящимися у твоих дверей.
– Ты
Ей хотелось убрать руки и увидеть его без одежды. Нестерпимо хотелось. Но нельзя уподобляться другой особе, которая пошла на поводу у своих желаний. Руна осталась стоять на месте, не отрывая ладони от глаз.
Песок скрипел под ногами Гидеона, но он шел не в направлении моря, а к Руне. Она отступила назад и едва не упала, споткнувшись о бревно. Ее поддержал Гидеон, подхватив под локоть.
Теплое дыхание коснулось щеки.
– Пойдем со мной. – Он был всего в нескольких дюймах. Мужчина с прекрасным телом в шесть футов ростом. В ответ Руна сильнее прижала ладони. – Разве ты не хочешь почувствовать прохладу морской воды на коже?
– Совсем не хочу, – ответила она из-за преграды. – Вода ведь ледяная.
– Что ж, как пожелаешь, – сказал он и отпустил ее.
Послышался всплеск воды – Гидеон вошел в море. Звуки успокоили Руну, и она решилась опустить руки, чтобы посмотреть, как его обнаженное тело подхватили волны.
Руне с трудом удалось вспомнить образ, которого она придерживалась. Привычная маска незаметно исчезла с ее лица. Невозможно вести себя как светская глупышка, когда Гидеон раскрыл ей душу и поведал о самом сокровенном. И теперь даже трудно придерживаться мнения, что настоящими жертвами событий прошлого была Крессида и ее сестры.
Разумеется, страшное прошлое не оправдывает поведение Гидеона в настоящем, тот азарт и ту жестокость, с которыми он охотился на ведьм и расправлялся с ними. Впрочем, теперь ей стал понятен его настрой.
– Иди же, Руна, вода теплая…
Сегодня вечером Гидеон Шарп увеличил ставки в их противостоянии, открыв ей сокровенную тайну. И теперь он, конечно, ждет, что Руна сделает ответный шаг.
Способна ли она на искренность после нескольких лет жизни в постоянной лжи?
Какой была настоящая Руна Уинтерс?
Точно не светской львицей. И не Багровым Мотыльком. Истина спрятана глубоко в душе.
