– Такие люди, как ты и твоя бабушка, вели роскошную жизнь в королевстве ведьм, но тогда многое было хуже, чем сейчас. И не пытайся сделать вид, что тебя это беспокоит. Тебе было безразлично и тогда, и сейчас. Тебе все равно, кто правит, сестры-королевы или Добрый командир.
Руна вздрогнула, как от удара.
Это несколько охладило его пыл.
Вот черт, он зашел слишком далеко.
– Руна… – Гидеон взъерошил рукой волосы. – Прости, я…
Стоило ли говорить так откровенно? Внезапно она показалась ему маленькой и беззащитной. Он едва не поддался порыву подойти ближе. Сдержался лишь из страха, что может напугать еще больше.
– Я согласен с тобой, революция должна была изменить жизнь к лучшему, но предстоит еще многое сделать.
Руна стояла и разглядывала его, а ветер трепал ее волосы.
«Я все испортил, – подумал Гидеон. – Сейчас она развернется, уйдет и больше не пожелает со мной разговаривать».
Зачем он все это сказал? Вместо того чтобы упрочить их связь, он вот-вот разорвет последнюю нить, ту, которая могла привести к Багровому Мотыльку.
Гидеону стало не по себе от того, как он, сам того не желая, оскорбил Руну. Пожалуй, сейчас разумнее всего предложить ей вернуться домой.
Гидеон не успел произнести и слова, как вдруг Руна подошла очень близко к нему и остановилась на расстоянии нескольких дюймов.
– Скажи, зачем мне гулять с тобой, если я, как ты думаешь, считаю твое общество недостойным? – Она нашла его глаза – ее взгляд был тверд, как сталь.
Гидеон ответил тем же, и их взгляды скрестились, будто шпаги.
Он решился и убрал упавшую ей на лицо прядь волос, удивившись на мгновение, что она не отшатнулась, а позволила ему это сделать. Даже немного расслабилась и дала возможность разглядеть себя вблизи.
Ему не должно настолько нравиться, как ее шелковистые волосы приятно ласкают его кожу, струясь меж пальцев.
– Случается, красавицы-аристократки увлекаются простыми солдатами, – произнес он. – Но никогда не выходят за них замуж.
Руна криво улыбнулась:
– Ты сейчас назвал меня красивой, Гидеон?
– Я лишь констатировал факт. И не пытайся сменить тему.
Она отвернулась и стала смотреть в сторону.
– Ты знаешь, что это правда, Руна. Люди твоего положения в обществе избегают мезальянсов.
Гидеон по опыту знал: те, кто от рождения принадлежал к привилегированным и богатым слоям общества, всегда стремились подняться еще выше, но никак не опускаться. Вкус власти подобен наркотику – с каждым разом человеку требуется все больше, чтобы удовлетворить свою потребность.
– Я не умею танцевать под ту музыку, что звучит в ваших залах, – продолжал он. – Не пользуюсь уважением в кругу твоих друзей и не знаю, как использовать семнадцать столовых приборов за ужином. – Гидеон выпустил из рук волосы Руны, и они взлетели в воздух, подхваченные ветром. – Я не могу дать тебе то, что увеличит твое благосостояние.
Он знал, что идет по лезвию, что грань тонка. Опасно и бессмысленно указывать на то, кто она есть. Его ход мог и не принести удачи, но для достижения цели – пошатнуть ее уверенность – он должен говорить правду, и только правду.
– Такие, как ты, бывают совершенно невыносимы, – сказала Руна. – Поверь, мне нет никакого дела до таких вещей.
Он с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза.
– Конечно, я верю.
– Ладно, тогда почему мы здесь? Почему ты пришел, раз я такая поверхностная и пустая, лишь внешность и никакого содержания? Почему ты рядом со мной? Зачем такому, как ты, общество такой, как я?
Гидеон не знал, что ответить.
Он стоял и молча разглядывал Руну. Лучи заходящего солнца сделали ее волосы еще ярче, серые глаза напоминали расплавленную сталь. Из его молчания Руна сделала собственные выводы.
– Возможно, ты прав. – Она обошла его, открыла решетчатую калитку в заборе, за которым был красивый луг. – Очевидно, что один из нас считает себя слишком хорошим для другого. И это не я.
Калитка захлопнулась за ее спиной.
Он так и остался стоять по ту сторону и смотрел, как Руна уходит по узкой тропинке в высокой траве в сторону леса. По непонятной ему причине он вспомнил Крессиду.
Гидеон довольно быстро научился не провоцировать ее. Споры с королевой имели серьезные последствия. За его своеволием и неподчинением следовало наказание, и не только его, но и других. И Гидеон перестал возражать и противиться ее воле.
Руна была потрясена слышать от него столь откровенное оскорбление, но спокойно приняла сам факт, что он осмелился такое произнести.
Подобное было для него в новинку. Неизведанная территория, по которой без навыков и карты будет весьма сложно перемещаться.
Гидеон не двинулся с места, он стоял и смотрел вслед удаляющейся Руне. Не помог даже зазвучавший в голове голос Харроу.
«Если бы эта девушка тебе действительно нравилась, – сказал он себе, – ты бы, не раздумывая, пошел за ней».
Гидеон одним махом перепрыгнул через забор и помчался по тропинке, ощущая, как сердце бьется все сильнее. Он давно привык избегать ситуаций, в которых проявлялась его уязвимость. И все же каким-то образом попал именно в такую.
