Бессердечный охотник полностью

Пока ярость Руны кипела, как раскаленная лава, она продолжала пробираться сквозь толпу, двигаясь ловко, с улыбкой и счастливым выражением лица, раздавая комплименты по поводу причесок и нарядов или восхитительных ужинов зажиточных граждан Новой республики, на которых побывала на прошлой неделе. Нигде не задерживаясь надолго, она не прекращала искать в толпе до боли знакомую алую форму.

Руна мысленно оценивала людей: сотрудник Кровавой гвардии, сыновья и дочери членов трибунала – люди, не только обладающие хорошими связями, но и любящие подчеркивать это, выставлять напоказ, нередко попутно выдавая ценные сведения. От их разговоров в воздухе стоял гул, будто в помещение залетел рой пчел, привлеченных пыльцой.

Люстры освещали потолок иссиня-черного цвета с россыпью звезд, который позволили оставить нетронутым после революции. По обе стороны от фойе расположились два салона, а вдоль стен за колоннами по периметру – несколько небольших ниш для более уединенных встреч.

Руна направлялась в салон, где часто собирались стражи Кровавой гвардии, когда чья-то рука сжала ее запястье и потащила из толпы в одну из полутемных ниш.

Повернувшись, чтобы разглядеть наглеца, она увидела карие с золотистыми искрами глаза, пристально смотрящие из-под темных бровей.

Напряжение сразу спало.

Это всего лишь Алекс.

– Руна. – Кончиками пальцев он давил на запястье, тем временем увлекая ее вглубь, к дальней стене. – У тебя такое лицо, будто ты направляешься прямиком в ад.

У нее внезапно возникло острое желание сесть и немного отдохнуть, там, где спокойно и безопасно, прежде чем вновь ринуться в бой.

– Что сегодня случилось?

Руна вздохнула, прощаясь с мыслью об отдыхе.

– Ты слышал, что сказал Ной? Твой брат опять отличился, – произнесла она раздраженно. – Гидеон добрался до Серафины раньше меня.

– Так ты… – Алекс нахмурился и умолк.

До Руны донеслись голоса, один из которых определенно принадлежал Лейле Крид, и она увлекла Алекса в темноту ниши. Они стояли, почти прижавшись друг к другу, но ее совсем не беспокоило, что их увидят вместе. Люди решили бы, что у них свидание, именно на такие их отношения не раз намекала Верити.

По-настоящему Руну тревожило лишь то, что их могут подслушать.

Оба замолчали, ожидая, когда голоса удалятся на бо́льшее расстояние. Кончик носа Руны был в дюйме от подбородка Алекса. Запах его тела – кожи и дуба – заполнил все пространство. Вселенная внезапно уменьшилась до размеров ниши, и Руна вспомнила ту ночь, когда предала бабушку.

Алекс тогда вывел катер в море, и там она прорыдала все оставшиеся часы до рассвета.

– Ты меня волнуешь, – прошептал он, склонившись к самому уху.

Его голос был нежным и вкрадчивым. Будто Руна сделана из тончайшего стекла, и обращаться с ней надо соответственно.

– Ты все дни напролет следишь за людьми, но кто присматривает за тобой?

– Ты присматриваешь за мной, – прошептала она, уткнувшись в лацкан. – И не забывай, что у меня есть Верити. И Леди.

– Но Леди – это же лошадь. А Верити подвергает тебя опасности не меньше, чем ты сама.

Казалось, он собирался сказать что-то еще, но тут зазвонил колокольчик, сообщая об окончании антракта. Руна отстранила от себя Алекса и выглянула из ниши. Бо́льшую часть обзора скрывала колонна, но Руна заметила модную высокую прическу Лейлы, удаляющейся в сторону зала. Шум голосов стихал. Через несколько минут фойе опустеет.

А ей предстоит найти Гидеона.

Сегодняшний вечер не должен пройти впустую – необходимо узнать, где держат Серафину.

– Твой брат здесь? – прошептала она, оглядывая пустеющее фойе, словно ястреб, выискивающий самую упитанную полевую мышь.

– Не знаю. Я всю неделю с ним не разговаривал. Зачем он тебе?

Руна не ответила. Необходимости в этом не было – Алекс с легкостью читал все ее мысли.

– Руна, нет, прошу. Мой брат опасен. – Он сжал в руках ее обнаженные плечи и развернул к себе. – Особенно для тебя.

– Твой брат опасен для каждой ведьмы Новой республики. – Руна вырвалась. – Особенно для Серафины. Если я узнаю, куда он ее поместил…

Разве он не понимает? Она не знает, где Серафина и когда ее планируют перевозить. Возможно, она уже в дворцовом подземелье. Если это так…

Мне никогда ее не вытащить. Они убьют ее, как убили бабушку.

В тюрьме замка ведьмы были вне досягаемости Руны – темница неприступна.

Если я не спасу Серафину, не удастся выполнить и последнюю просьбу бабушки.

А этого не должно случиться.

– Руна…

– Разве у меня есть выбор? – Она перевела взгляд на Алекса: – Ты ведь этого не сделаешь.

Алекс был всецело предан Багровому Мотыльку, но сразу обозначил границы в отношении брата – он ни за что не станет использовать Гидеона в их целях. Однажды Руна осмелилась просить его и до сих пор помнила, как потух тогда его взгляд. Помнила нехарактерный для него резкий тон, когда Алекс ответил: «Ни за что». Все это заставило ее навсегда оставить подобные попытки.