Руна знала, что Алекс помог уничтожить младшую из сестер-королев – Крессиду Роузблад. Он никогда не рассказывал о содеянном в подробностях, лишь сказал, что сделал это для Гидеона. И сразу сменил тему. Руна так и не смогла выяснить, что это значит.
Гидеон попросил его убить Крессиду? Или заставил? Или Алекс поступил так по собственной инициативе, потому что каким-то образом спасал его? Последний вариант, если и был правдой, то казался Руне очень странным, поскольку Гидеон был известен своей жесткостью. В отличие от мягкого и доброго Алекса, который считал ужасным убийства ведьм и всей душой был предан Руне.
Проблема заключалась в том, что он так же был предан и Гидеону. Руне часто казалось, что Алекс незаслуженно лоялен к брату. Странно, но от этого ее доверие к Алексу не становилось меньше. Как и уверенность в том, что он никогда не предаст ее.
И никогда не предаст брата.
Из-за этого у них часто возникали конфликты.
Возможно, преданность Алекса брату в прежние времена была объяснима. За годы до революции Руна сама искала дружбы с Гидеоном. Алекс тогда был ее ближайшим другом, и она часто слышала от него разные истории о брате. Став старше, она поняла, что Алекс многое додумывал в рассказах, ибо был предвзят. Не он один, разумеется, боготворил старшего брата.
Будучи девочкой, Руна верила рассказам друга. Со временем ей стало казаться, что она хорошо знает Гидеона. Возможно, даже испытывала нечто, схожее с влюбленностью. Ей очень хотелось произвести на него хорошее впечатление при первой встрече.
Оглядываясь назад, Руна понимала, что это было глупостью и ребячеством.
В год их знакомства ей было тринадцать, Гидеону пятнадцать. Он не только не пожал ей руку, но и оскорбил, назвал расфуфыренной богачкой, а ведь платье она выбрала с одной целью – понравиться ему. Алекс потребовал от брата извиниться, но тот отказался.
Все, что рассказывал Алекс, было неправдой. Совсем. В тот день она поняла, что единственное, в чем нельзя ему доверять, – в оценке собственного брата и его поступков.
Гидеон был отвратительным парнем, и Руне больше не хотелось завоевать его уважение.
– Я привлеку на помощь марево, – сказала она Алексу и постучала кончиком пальца по флакону с кровью, спрятанному в потайном кармашке платья. Эту кровь она собрала во время последних месячных. – Он не узнает меня.
У Руны остался только один флакон. Если его использовать, до следующего месяца она не сможет прибегнуть к магии. А крови, чтобы спасти Серафину, надо много.
Алекс покачал головой:
– Гидеон почувствует колдовство. Он не один из влюбленных в тебя поклонников, Руна. Он…
– Я приглашу его на званый вечер.
А там она наполнит его кубок волшебным вином и задаст безмолвные вопросы, на которые Гидеон даст ответы, выдав ей все, что нужно.
– Он ненавидит званые вечера, приемы и балы.
Руна всплеснула руками:
– Тогда придумаю что-то другое!
Она развернулась к Алексу спиной и собралась уходить, когда услышала сердитый голос:
– Мне надоело все время видеть, как ты мчишься навстречу опасности.
Руна остановилась и резко выдохнула:
– Тогда не смотри на меня.
Она не стала дожидаться ответа и вышла из ниши…
И налетела прямо на офицера Кровавой гвардии.
Боль появилась сразу, как только она ударилась лбом о каменную грудь, будто отлитую из бетона. Солдат подался вперед, делая шаг, и от этого сила удара только возросла. Он точно сбил бы ее с ног, если бы не успел подхватить под локоть, что помогло устоять им обоим.
– Простите меня…
Руна посмотрела вверх и увидела черные холодные глаза, похожие на бездонное бушующее море.
Гидеон Шарп.
Его пронзительный взгляд будто разрезал на части, снимал один за другим все слои образа, который она надевала, чтобы казаться такой девушкой, какой хотела. Взгляд был подобен острому ножу, срезающему кожицу яблока с целью добраться до нежной и уязвимой мякоти.
Внутри все сжалось. Руна выдернула руку и отшатнулась. Сердце бешено колотилось. Перед ней был капитан Кровавой гвардии, который отправлял ведьм на казнь и от которого ожидали больше, чем от остальных солдат. Удивление и даже испуг на его лице мгновенно сменились мрачным и совершенно нечитаемым выражением.
Руна мысленно выругалась. У Багрового Мотылька было немало причин держаться подальше от этого чудовища. Но Руна Уинтерс – глупенькая, пустоголовая наследница огромного состояния, которой она притворялась, – не стала бы придавать этому большое значение.
Гидеон пронзил ее острым взглядом прежде, чем она смогла собраться. Это было похоже на выстрел из винтовки, направленный в сердце. Пульс мгновенно участился, горло сдавило, стало трудно дышать. Руна ощутила себя оленем, а Гидеон в их противостоянии был охотником. Он всматривался, отмечая мельчайшие детали, будто пытался понять, стоит ли открывать на нее охоту.
Через несколько секунд он поморщился и отвернулся.
Очевидно, решил, что она не заслужила внимания.
– Гражданка Уинтерс, примите мои извинения, я…
Тут он снова перевел взгляд на нее, точнее, за ее спину. Вероятно, Алекс вышел из ниши.
