– Вызывать его будете? На ковер? – спросил Борька.
– Обязательно.
– Позвонить?
– Всенепременнейше.
– Прямо сейчас?
– Ни в коем случае! – сказал Работодатель. – Сейчас ты поедешь домой, примешь горяченький душик, пообедаешь, трахнешь свою Светланку…
– Она на работе, – сказал Борька, расплываясь в счастливой улыбке. – Она вчера на работу устроилась.
– Ну, тогда примешь еще один душик – холодненький…
– Да он же там на ушах стоит, Пал Петрович. Он же помрет в ожидании…
– Спорим, что не помрет? – предложил Работодатель. Он уже натягивал свой титанический плащ. – Позвонишь ему вечером, часиков в семь, не раньше, и назначишь на завтра, на десять, здесь. И пусть принесет остальное…
– Он говорит, что это – все.
– ПУСТЬ ПРИНЕСЕТ ОСТАЛЬНОЕ! – гаркнул Работодатель. – Так ему и передай. И таким же вот тоном. Пускай в штаны поднавалит – Простатит Аденомыч неоперабельный!
«Простатит Аденомыч» – это была жемчужина дня, и Юрий с удовольствием поаплодировал, отдавая Работодателю должное. Однако Работодатель настроился уже на серьезный лад.
– Собирай писалку, – скомандовал он. – Да пошевеливайся, я уже одет, как видишь.
– Секретку или обычную? – спросил Юрий.
– Бери обе. На всякий случай. Обе пригодятся.
– Слушаюсь, командир, – сказал Юрий и принялся собирать регистрирующую аппаратуру.
А Борька-агент стоял со стаканом остывшего чая и отрешенно-задумчивым взором гипнотизировал единственную оставшуюся на блюде плюшку – так хамелеон гипнотизирует притихшую в ужасе муху перед тем, как слизнуть ее раз и навсегда.
