В этом томе Перун наконец надает звездюлей Градгробу (ага, спойлер, и на самом видном месте, теперь живите с этим ;))
— Бетти, ты точно уверена, что нужно впускать в Британию этого русского головореза? — обеспокоенно спрашивает Людовик, оглядывая собравшихся репортеров в аудиенц-зале во Дворце Монарха.
Французский король и британская королева стоят в дверях позади трибуны, на которой секретари уже разложили оперативно подготовленные два указа. На белых листах бумаги чернеет шариковая ручка.
Еще не прошло и часа с момента покушения, как Элизабет велела созвать представителей мировых СМИ, в том числе английских. В первую очередь, английских. Так же она распорядилась на скорую руку набросать необходимые указы.
— Бетти? — напоминает Людовик о заданном вопросе.
Элизабет на миг вспоминает сильные руки Перуна, державшие ее над трупами и ревущим пламенем. А сейчас этот юноша гоняется за крысой Белишем по кварталам Парижа. Ради нее.
— Уверена, Луи, — твердо говорит королева. — Тем более, что я уже отдала все распоряжения МИ-5 и Оборонному совету армии. Я созвонилась с генералами еще на больничной койке. Отныне вымесы вне закона, а князь Артем — вместе со своими людьми и оружием — допущен в Англию. Перун — мой первейший союзник. Осталось довести это до моих подданных.
— Понятно, — вздыхает Людовик. — Тогда мне ничего не остается, как поддержать тебя, коллега.
— Спасибо, коллега, — коротко улыбается Элизабет и двигается к трибуне.
Десятки камер смотрят на девушку. Сейчас на королеве лаконичное серое платьепростого кроя, без вычурных деталей. Впрочем, Элизабет всегда предпочитала демократичный стиль, за что ее и любили англичане. На ее спортивной фигуре одежда любого, даже самого бюджетного бренда сидела отлично.
— Сегодня на меня, Элизабет Вторую, царствующую королеву Великобритании, совершили покушение, — объявляет Элизабет и убирает со лба синюю челку, обнажив красную ссадину, которую она специально не позволила залечить Целителям.
Репортеры ахают. Десятки камер наводят на лицо Элизабет, чтобы запечатлеть ссадину над ее тонкой бровью. Сейчас в прямом эфире вся Британия, весь мир смотрит на красную ранку. В зале нарастает гвалт, который тут же затихает, едва королева поднимает руку.
— Была совершена государственная измена и попытка устранить действующую королеву, — продолжает Элизабет и берет шариковую ручку. — В связи с этим я издаю два указа. Первый — «О применении специальных вооруженных мер, в связи с выявлением преступного заговора британских аристократических родов». Исполнителями назначаю Службу безопасности МИ-5 и Оборонный совет Министерства обороны. Этим указом поручаю немедленно отстранить от всех постов в правительстве и объявить в розыск членов Домов-изменщиков Белиш, Мирел, Данби, Вустер, Ратленд, Джерси, Сетланд… — она причисляет рода вымесов и ставит подпись под указом. — Второй — «О допуске дружины и вассалов русского князя Артема Бесонова на территорию Соединённого Королевства Великобритании». Именно Артем Бесонов спас меня от изменников, рискуя жизнью, — поясняет королева свое решение, и ближайшие к ней репортеры замечают в глазах Элизабет странный волнительный блеск. — Князь Бесонов — настоящий герой, и я награждаю его орденом Подвязки.
Теперь удивленный гул зала так просто не остановить. Орден Подвязки является старейшим в мире. Кавалерами ордена становятся видные государственные и военные деятели. До сих ими были только британцы. И настолько высоко признать заслуги чужака — первый в Британии прецендент.
Если бы собравшиеся были менее воспитаны, то уже бы пошутили вслух, что, похоже, некий Бесонов победил не только изменников, но и сердце королевы. Не зря же у нее так зарумянились щеки, когда нахваливала этого русского.
— Поручаю Оборонному совету Министерства обороны беспрепятственно пропустить дружину Бесонова на Британские острова, — заканчивает Элизабет и подписывает указ немного дрожащей от волнения рукой. — С этого дня Артему Бесонову открыта дорога в Британию!
За всем этим, сидя в выделенном ему кабинете в Версале, наблюдает Владимир. Кулаки цесаревича сжаты, брови нахмурены. Он не отрывает взгляда от телевизора на стене. А точнее — от пунцового лица британской королевы. За столом, напротив цесаревича, также расположились двое самых доверенных российских делегатов.
Один из них обращается к престолонаследнику:
— Вы позволили Артему Бесонову вторгнуться в Англию? Без участия российской армии? Это же скажется на прочности власти вашего отца. Ведь индивидуальные контракты и связи с Британией несказанно усилят Дом князя, без того объединивший рода Настьевых и Бородовых. Неужели Бесонов пользуется вашим особым расположением?
— Особым расположением? Да я его ненавижу! — вдруг выкрикивает Владимир, хлопнув по столу, но тут же берет себя в руки. — Всеми фибрами души, уж поверьте. Но Артем — единственный, кто может вытащить нас из задницы, полной иномирян и вымесов. Мы нуждаемся в Бесонове, как бы прискорбно это ни звучало. И сейчас остается только надеется, что у него хватит ума не отбирать у меня трон, иначе он всё погубит.
Неожиданно от дверей раздается женский бархатный смех:
