К ходоку же никто не пытается лезть — он невкусный и слишком большой даже для самого крупного хищника. Великану уступают дорогу, но не то, чтобы сильно боятся. К порождениям Бездны, извечно куда-то бредущим по этим краям, здесь привыкли. Путешествуя на голове колдуна, мы уже трижды видели вдали ходоков — одного на том берегу реки, второго, когда топали вдоль песков, третьего сегодня с утра. Тот гигант шёл на нас из Травы встречным курсом, и колдун взял левее, чтобы мы разминулись с ним на дистанции в несколько вёрст.
Ходоки для нас больше не представляют угрозы. Друг к другу их не тянет совсем. Специально один к другому не подойдут никогда, а случайно приблизиться к нам порождению Бездны не даст Ло, нынче видящий ночью, как днём.
Опасность осталась одна — попасться кому-нибудь не тому на глаза при спуске на землю. Людей тут нет вроде, но мы всё равно осторожничаем. Родник с большой лужей вокруг бьющего из земли ключа я смог углядеть впереди ещё засветло, но Ло подошёл к нему только после заката, когда напившиеся по вечерней зорьке животные уже разбежались.
В темноте, пока мы с малой, разойдясь в разные стороны, справляли нужду, сам колдун и набрал все спущенные мной вниз фляги в самом центре неглубокого озерца. Только там вода относительно чистая. Берега большой лужи измочалены животными в грязь. С его толстыми пальцами Ло, казалось бы, это дело должно было даться непросто, но колдун даже в теле распухшего ходока остаётся всё тем же ловкачом.
Двое суток пути по степи, которую Ло называет саванной — и впереди показалась река. На тот берег пока нам не надо. Идём вдоль неё, держась в десятке вёрст от заросшего зеленью русла. Колдун говорит, что это один из трёх рукавов Великой, на которые та разделяется, подходя к лесу. Переправимся дальше. На другой стороне, и действительно, очень скоро начинаются плотные рощи, срастающиеся у горизонта в единое целое. Туда лезть не хочется. В открытых просторах Травы хорошо.
— Разговаривають.
Я мгновенно проснулся. Уже позднее утро — давно рассвело. Придвинулся к Зайке.
— Где? Кто?
— Зя теми деревьями, — указала малая на зеленеющую в полуверсте от нас рощицу, к которой мы подходили. — Кто — не знаю. Не единая речь. Голоса грюбые, злые. Не идуны.
Что не люди понятно и так. Откуда им здесь взяться? Да и язык не наш.
— Дух, ты слышал? — пригнулся я к уху гиганта.
— Угу, — тихо-тихо подтвердил Ло.
Раз рядом разумные, разговаривать колдуну нельзя. Больше к нему не лезу. Он сам разберётся, что делать. Зайка предупредила — и дальше с нас: сидеть тихо и не высовываться. Что мы и делаем. Только смотреть за округой сквозь щели в кудрях никто не запрещает. Вперили взгляды в ту рощу и ждём. Вдруг, покажется кто? Хотя, вряд ли. Зверолюды небось не дураки, чтобы ходоку на глаза попадаться. Интересно, кто там, за деревьями, прячется? Уж не гнолы ли, про которых мне рассказывал Бон?
— Замолчали, — еле слышно прошептала Шуша.
И через пару мгновений добавила тихо:
— Бежить!
Кто бежит мы увидели сразу же. Из-за рощи, мимо которой мы уже успели пройти, выскочила здоровенная птица. Какая-то дальняя родня клювобоя. Те же длинные ноги и шея, но голова куда меньших размеров. Несётся, что лошадь. И это при том, что бежит птица с грузом. У неё на спине восседает наездником тоже очень даже немаленький зверолюд с мордастой собачьей башкой. Или даже, скорее…
Ну да, мощная шея тоже больше подходит гиене. Ну точно гнол! Бон как раз с этим зверем их сравнивал. Длиннорукий, широкоплечий, массивный. Ростом с очень высокого человека. И как птица только такую тяжесть тащит?
Хотя, этой туше на спину взвалить и поболе что можно. В холке есть весь десяток локтей, а башка на тощей шее ещё выше задрана. Поди, Ло до пуза достанет. Что им надо? Совсем дурной гнол? Пусть ходок и прошёл уже мимо, но у него же есть уши. Стоит птице приблизится, и порождение Бездны их точно услышит. Топочет пернатый конь шумно.
Не драться же гнол с великаном собрался? Копьё у него-то, конечно, серьёзное — вся пара саженей в длину — но против ходока всё равно слабовато оружие. Тут надо десяток таких.
Что он делает? Зачем начал лаять? Теперь его точно услышат. Вот йок… Он же это специально. Привлекает внимание. Сейчас ходок обернётся, заметит его и помчится в погоню за птицей. Зачем это гнолу?
Ох, ёженьки… Мы сейчас наблюдаем начало охоты. Охоты на нас. А, вернее, на Ло. Вот ведь вляпались…
Услышав позади себя топот пары довольно тяжёлых ног или лап, что скорее, я мгновенно всё понял. Значит, проживающие в Траве звероморфы, хоть и считают людей своими врагами, торговлей с идунами не брезгуют. Для самих гнолов семена и бобы бесполезны, так что добыча однозначно идёт на продажу. Возможно, через посредников, но это не важно. Приближение к ходоку гиеноида может быть обосновано лишь одной единственной целью — звероморфы решили на меня поохотиться.
