Рассчитывая прикончить лича раньше, чем очередная тварь выскочит из портала, я совершил
-Провёл меня. Вот сучара – усмешка сама собой нарисовалась на лице.
С самого начала день не задался. Ругаясь на собственную беспомощность, выплёскивая злость под воздействием ярости, я вернулся к стражам и помог им справиться с последней химерой, насадив её пасть на двуручный клинок. Ещё одна была повержена ранее Соколом и Артуром на пару. Также Ванга и Артура заметно потрепали проворные противники. Показатели их здоровья находились где-то на половине, а доспехи выглядели, как решето с подсветкой. Ну у них, в отличие от кое-кого, хотя бы остались эти самые доспехи.
Не густо, но и не пусто вышло за внезапную стычку. Правда, придётся восстанавливать или закупать броню, ибо мои запасы подошли к концу. Возможно, удастся на некоторое время перекрыть потребность в снаряжении, если закуплюсь у Бертольда или других мастеров в ремесленном квартале города. только одно ясно наверняка, - класс брони пора повышать, иначе я не переживу очередного фокусника, балующегося магией.
Я внимательнее осмотрел свой торс. Эффект кислоты, заживо разъедавшей меня, прекратился. На более поражённых участках образовались волдыри, где-то обошлось простыми покраснениями. Понадеявшись на регенерацию, не решился заниматься самолечением.
Что важнее, из-за чего броня не убралась в инвентарь по первому требованию.
Система не стала затягивать с ответом:
Невозможно убрать предмет, причина:
Внешнее воздействие негативного эффекта.
Ну да, действительно, как я мог не догадаться. Некрасиво использовать инвентарь, когда тебя собственный нагрудник превращает в кровавое месиво, как-то это нечестно. Ладно, условность по-своему справедлива, нечего разглагольствовать.
Вскоре мы вернулись на дорогу, ведущую к городу. Моё эмоциональное состояние постепенно приходило в норму с оттоком ярости и до Дамбира я добрался, полностью избавившись от неё.
Окрестности города кишели множеством ходящих, ползающих и бесповоротно добитых мертвецов, источавших отвратительное зловоние тухлятины и разложения, от которого поневоле приходилось зажимать нос.
У главных ворот Дамбира мне открылось ещё более невероятное зрелище: сотни тел, навалившись друг на друга, упирались в ледяную глыбу, заткнувшую нехилую пробоину в толстой металлической решётке ворот. Издалека казалось, что некоторые из них шевелятся, однако на деле неподвижных было куда больше.
Похоже, лич добрался до города намного раньше. А чем занимался Гримдас? У нас же была договорённость! Впустить людей и продержаться всего одну ночь, неужели, это было так сложно?!
Мы с отрядом без особого труда зачищали бродивших по округе одиночек и, в конце концов, подобрались к воротам. К тому моменту уже хотелось выплюнуть лёгкие, чтобы просто не иметь возможности дышать, несмотря на отсутствующее желание проблеваться.
-Есть кто живой?! – Крикнул я, заведомо дав команду стражам немного разгрести образовавшийся трупный завал.
-Кто такой?! – Раздался жёсткий хриплый голос сверху, после чего спрашивающий громко закашлялся.
Отойдя подальше от тел, я посмотрел наверх, откуда с каменной стены, на меня в ответ смотрел гвардеец с пышными усами. В руках у него было какое-то подобие ружья, напоминавшего внебрачного ребёнка арбалета и мушкета. Завидев меня, он прицелился.
-Эй-ей, не советую тебе этого делать. Я пришёл по поручению советника короля Гримдаса.
-Какого Гримдаса, оборванец? Ты сам на мертвяка похож больше, чем на человека, давай пристрелю, чтоб не мучался! Только стой смирно!
-Сокол, выбей ружьё из его рук – попросил я стража, веря в его избыточную меткость.
Гвардеец не придал значения трём моим товарищам. Вероятно, после тяжёлой ночки он привык, что тут и там в кучах трупов происходят какие-то шевеления и потому был максимально сосредоточен на мне. Сокол быстро среагировал, послав стрелу точно в цель из-за чего ружьё в руках гвардейца развалилось на части, а сам он чуть не рухнул со стены от неожиданности и испуга.
-Я не буду повторять! Позовите Гримдаса, иначе я сам зайду внутрь, и это точно никому не понравится!
-Стой там!
Жаль, что идиоты способны понимать только язык силы.
Я взялся осматривать поле, на котором совсем недавно кипела жизнь. Женщины, мужчины, дети, - вчера я сумел защитить их, а сегодня они изувечены и брошены собственным народом. Никогда не думал, что лично увижу настолько тотальную несправедливость. Или же это извращённая форма справедливости, которую мне не понять? Обойтись малой жертвой, чтобы спасти большинство. Так они рассуждали в стремлении сохранить свои шкуры?
