Я прошел мимо равнодушных охранников быстро и даже немного пригнулся, словно опасаясь, что они попытаются меня задержать и бросятся для этого на перехват. Нет, «вохры» только на секунду отвлеклись от обзорных экранов и, едва заметно кивнув в ответ на мое «до завтра», тут же вернулись к своему занятию. Наверное, настроили один из мониторов на спортивный канал работяги.
Я подрулил к подъезду и, выходя из машины, бросил взгляд на четвертый этаж, туда, где были окна моей квартиры. Так и есть. Неизвестное науке чувство в очередной раз подсказало Алене, что я уже приехал, и она, как всегда, выглянула в окно. Я улыбнулся, помахал ей рукой и торопливо вбежал в прохладный подъезд, испытывая ощущение самого настоящего счастья. Вот ведь, оказывается, сколько надо человеку для радости – один взгляд из окна…
– Ты не поставил машину на стоянку, чтобы отвезти меня домой? – спросила Алена, выслушав мой рассказ и поздравив с первой крупной удачей.
– Нет, просто не хочется вставать еще раньше, чем необходимо, – ответил я, прекрасно понимая, что спросила она не об этом.
Я немного помолчал, собираясь с мыслями, и предложил:
– Останься на эту неделю у меня. Я не уверен, что смогу надолго приезжать домой, но все же, время от времени, это делать будет необходимо, а вот к тебе заехать я совсем не буду успевать… Представляешь, насколько огромной будет моя душевная рана в таком случае?
– Ты окончательно втягиваешь меня в совместный быт, Сумасшедший Ученый? – игриво спросила она, прижимаясь ко мне.
– Только посмей возразить! – сказал я, расстегивая пуговицы на ее домашней блузке.
– Даже и не думала…
Засыпал я долго и мучительно. Из головы все никак не выходило произошедшее в лаборатории. К тому же мне чудился какой-то резкий больничный запах…
<p>Глава 4</p><p>Н-ск, Сентябрь текущего года</p><p>Дремов</p>Старший лейтенант очнулся от резкого запаха аммиака. Он непроизвольно дернул головой и почувствовал в затылке сильную ноющую боль. В дополнение к этому его тошнило, и когда он открыл глаза, то долго не мог сфокусировать непослушный взгляд на склонившемся над ним человеке. Наконец способность к аккомодации вернулась, и он разглядел бирку, прикрепленную к нагрудному карману белого халата человека. Там значилось: «Первая больница Скорой помощи». Заметив, что Дремов пришел в себя, доктор улыбнулся и, выдохнув едва различимым запахом спиртного, сказал:
– Хорошо, что не зима, а то замерз бы, земляк.
– Я, надеюсь, не в морге? – приподнимаясь, попытался пошутить офицер.
– Лежи, болезный, – посоветовал врач. – У тебя крепчайший «сотряс». Как основание черепа еще не проломили – не пойму. Шапки вроде на тебе не было, каски тем более…
– Я в последний момент пытался повернуться. Услышал что-то, наверное, – предположил Дремов и осторожно потрогал огромную шишку на затылке.
– Это, возможно, тебя и спасло, – согласился доктор. – Ты бы видел, чем тебя «отоварили»!
– Чем? – подавив позыв на рвоту, спросил офицер.
– А вон следователь расскажет, – сказал доктор и, встав, обратился к сухощавому нескладному парню в джинсовом костюме и с потрепанной папкой из черного кожзаменителя. – Вы больно не усердствуйте, товарищ следователь. Больному нужен покой…
