Станислав Лем
Бессмертная душа
Лет шесть назад, когда я только возвратился из путешествия, однажды поздним вечером ко мне пришел какой-то человек и оторвал меня от писания мемуаров.
- Господин Тихий, - заговорив он, едва появился в моем кабинете, - вероятно, к вам приходят всевозможные вымогатели, мошенники и безумцы и пробуют надуть вас или увлечь своими россказнями, не так ли...
- Верно, - отвечал я, - бывает и такое... Но что вы от меня хотите?
- Среди множества таких персон, продолжал непрошеный гость, - время от времени может оказаться, скажем, один на тысячу, какой-нибудь в полном смысле слова непризнанный гений. Это вытекает из неумолимых законов статистики. Так вот, господин Тихий, такой человек перед вами. - Моя фамилия - Декантор. Я профессор сравнительной онтогенетики. Никакой кафедры я сейчас не занимаю, потому что на преподавание у меня просто нет времени. Но дело, однако, не в этом. Я был занят проблемой, решению которой посвятил сорок восемь лет своей жизни, прежде чем, вот сейчас, не подошел к финалу.
- У меня тоже мало времени, - отвечал я. Этот человек мне определенно не нравился. Он показался мне скорее наглецом, чем фанатиком, я же предпочитаю фанатиков, если только у меня есть возможность выбирать. Кроме того, было ясно, что он потребует от меня помощи, а я скупец и не боюсь признаваться в этом. Это не значит, что я не могу поддержать своими средствами какое-нибудь предприятие, но всегда делаю это неохотно, с большими раздумьями.
Тем не менее, я добавил спустя несколько секунд:
- Может быть, вы объясните, в чем дело? Разумеется, я ничего не могу вам обещать. Меня поразила одна из фраз, произнесенных вами. Вы сказали, что посвятили этой проблеме сорок восемь лет, но сколько же вам тогда лет, скажите, пожалуйста?
- Пятьдесят восемь, - спокойно ответил он.
Он все еще стоял, держась за спинку стула, словно ожидая, что я приглашу его сесть. Я пригласил бы, разумеется, но он явно показывая, что ждет приглашения, и это слегка возмутило меня, к тому же я уже сказал, что он показался мне весьма антипатичным.
- Проблемой этой, - продолжая он, - я занялся, будучи десятилетним мальчишкой. Дело в том, господин Тихий, что я не только гениальный человек, но был также и гениальным ребенком.
- Слушаю вас. - Если бы ледяной тон слов мог понижать температуру в помещении, то после нашего обмена фразами с потолка могли свисать ледяные сосульки.
- Я изобрел душу, - проговорил Декантор, глядя на меня искоса. Он произнес это так, как сказал бы, что придумал новый вид старательной резинки.
- Вот оно что! Скажите, пожалуйста, душу, - отвечал я почти сердечно. Масштаб его наглости начал меня вдруг забавлять. - Интересная вещь! Впрочем, я уже где- то слышал об этом раньше. Может быть, от кого-либо из ваших знакомых?
Необычный посетитель, смерив меня взглядом и тихо сказал:
- Господин Тихий, давайте заключим соглашение. Вы постараетесь удержаться от острот, скажем, в течение пятнадцати минут. Потом можете острить сколько угодно. Согласны?
- Согласен, - ответил я, возвращаясь к прежнему нарочито сухому тону. - Слушаю вас.
"Это не пустомеля", - такая мысль появилась у меня в голове. Его тон был чересчур категорическим. Пустомели не бывают такими требовательными. "Пожалуй, он просто маньяк", - подумал я.
- Садитесь, - пробурчал я в его сторону.
- В сущности, все элементарно заговорил человек, назвавший себя профессором Декантором. - Люди тысячи лет верят в существование души: Философы, поэта, священнослужители приводят всевозможные аргументы в доказательство ее существования. Согласно одним религиям, это некая нематериальная субстанция, сохраняющая после смерти человека его индивидуальность; согласно другим, это некое особое, вечное жизненное начало, лишенное черт личности. Однако вера в то, что человек не исчезает с последним вздохом, что нечто в нем способно существовать и после его смерти, много веков бытовала в представлениях людей. Мы, живущие сейчас, знаем, что никакой души нет. Но есть сеть - нервных волокон, в которых происходят определенные процессы, связанные с жизнедеятельностью человеческого организма. То, что ощущает при этом человек, его сознание - это, собственно, и есть душа.
Декантор помолчал несколько секунд и затем заговорил снова:
- Хорошо известно, что существует потребность в бессмертной душе, желание жить вечно, стремление, чтобы существование личности во времени было бесконечным, наперекор изменениям и распаду всего остального в природе. Это сжигающее человека желание настолько сильно, что невольно напрашивается вопрос: а нельзя ли его удовлетворить?
