— Верно. Все это происходило очень давно. Постепенно жизнь наладилась, стала менее опасной, и люди построили большие добротные фермы, такие, как у мистера Тоджерсона. Наши предки тоже возделывали землю. Лишь иногда один из сыновей выучивался какой-нибудь профессии. Твой прапрадед, нет, пожалуй, прапрапрадед, был инженером и участвовал в строительстве канала на озере Эри. Этот канал соединил озеро с океаном. Потрясающее сооружение. Еще в нашей семье, разумеется, были военные. Мы принимали участие во всех войнах, которые вела Америка. Были учителя, адвокаты…
— Как ты! Ты ведь адвокат! — восторженно восклицает Эрик.
— Да, я адвокат, юрист и горжусь своей профессией. Но никогда не забываю, что корнями связан с землей. Такова наша семья, и бабушкина тоже. Бабуля тоже из очень древнего рода.
— Это ее отец на портрете? Над камином в бабушкиной комнате?
— Нет, малыш, это ее дед. Твой прапрадед. Он сражался на Гражданской войне. — Дедуля неожиданно разворачивает машину. — Тут неподалеку Сайпрес. Я покажу тебе кое-что.
Машина легко катит по ровной дороге меж дымчато-белых яблоневых садов.
— Сайпрес — административный центр округа. Там находится суд, а рядом памятник героям Гражданской войны. Его воздвигли в честь жителей штата, которые воевали. Имена погибших выбиты на камне. Там есть имя этого человека.
— Какого?
— Чей портрет висит у бабули в комнате.
Здание суда на дальнем конце огромной лужайки. К нему ведет дорожка, обсаженная красными, почти не гнущимися под ветром цветами. Эрик вспоминает название: тюльпаны. Сбоку от суда торчит высокий флагшток. Полотнище хлопает на ветру. А против флагштока, посреди круглой забетонированной площадки, статуя солдата в квадратной фуражке: присев на одно колено, он целится из ружья. На пьедестале, под солдатом, выбиты имена погибших.
— Вылезай, — командует дедуля. — Имена расположены по алфавиту. Найди букву «Б». А потом ищи длинную фамилию, где-то наверху столбца. Беллингем. Ну, пойди, поищи. Мне самому трудно выбраться из машины.
Эрик спрыгивает с подножки, подходит к памятнику и без труда отыскивает столбец, начинающийся на букву «Б». Он гордится, что может прочитать любое имя. Первым идет Банкс, за ним Бейди. Так, после «й» скоро «л». Некоторые ребята в классе еще путаются, не знают алфавита. А Эрику буквы даются легко, играючи. Вот и нашел: Беллингем. С минуту он стоит, глядя на постамент, на тень от руки каменного солдата, пересекающую фамилию Беллингем как раз посередине. После фамилии запятая и имя — Люк. Знакомое имя: Люк, Лука. Как в молитве, которую бабуля заставляет говорить перед сном: «Матфей, Марк, Лука и Иоанн». Он бегом возвращается к машине.
— Нашел! Нашел! Люк Беллингем, почти на самом верху.
— Молодец. Я знал, что ты непременно найдешь. Вот этот Беллингем и есть бабулин дед. — Объехав вокруг памятника, они трогаются в обратный путь. — Он участвовал во второй битве на реке Булл-Ран, в сражении при Антиетаме и во многих других. Президентом у нас тогда был Авраам Линкольн.
— Он тоже осквернял кресло? Как Рузвельт?
— Осквернял? Вот уж нет! Он был одним из величайших людей, Эрик. Когда ты станешь чуть постарше, я расскажу о Линкольне подробнее и дам тебе книги о нем. Ну вот, ты увидел фамилию своего предка, навечно выбитую на камне. Бабулина фамилия, пока она не вышла за меня замуж, тоже была Беллингем.
— А твоя фамилия Мартин.
— Верно.
На языке у примолкшего Эрика вертится новый вопрос. В конце концов он произносит:
— Тогда почему моя фамилия не Мартин, а Фриман?
— Так положено. Люди носят фамилию отца.
— Почему?
— Таков закон.
— А кто пишет законы?
— Мы выбираем много людей, чтобы они придумывали для нас законы. Называются они «законодательная власть».
На самом-то деле Эрика интересует совсем другое.
— Значит, это они решали, какое имя мне носить? — Он настойчиво возвращается к главному, словно что-то подхлестывает его, словно он напал на след какой-то тайны.
— Не только тебе. Законы пишут для всех.
Дедулин голос звучит необычно. Может, он сердится?.. Вроде нет.
— Включу-ка я радио, — говорит дед. — Как раз в четыре передают хорошую музыку.
В тишину врываются звуки рояля. А они катят по гладкой дороге, среди деревьев, на которых уже начинают лопаться желто-зеленые кожурки почек. Фриман. Его отца звали Морис Фриман. Однажды он спросил у бабули: «Мой отец был француз?»
«Нет». — Ее губы плотно сомкнулись. Они всегда так смыкаются, когда он просит о чем-то наверняка несбыточном. Вроде разрешения пойти с ночевкой в лес или съесть третий подряд кусок пирога. Нет, нельзя.
«Мне показалось, имя французское. Ведь у дедули есть во Франции знакомый с таким именем, помнишь? Тоже Морис».
«Французом твой отец не был».
«А кем он был?»
«Американцем, разумеется. Американцем».
«А можно мне посмотреть его фотографию?»
«У меня ее нет».
«Почему?»
