****
Перед тем, как отправиться в Зал Радуги для встречи с друзьями, Медея долго копошилась и ходила из угла в угол, обдумывая слова с печати. Поведав о своих догадках Звончику, девушка в очередной раз убедилась - дальнейшие действия будут чреваты различными последствиями, в том числе, и неприятными. Собираясь покинуть комнату, армеди захватила из своего походного мешка маленькую черную коробочку и, слегка дрожащей рукой, сунула ее в карман.
В девять часов Зал Радуги опустел. Ужин давно окончился, а задания и тренировки юные маги проводили у себя в комнатах. После десяти часов в Ламасторе наступал отбой, скорее формальный. Ее друзья обнаружились у самого фонтана и о чем-то вполголоса переговаривались. На лице Адима блуждала улыбка, глаза поблескивали хитрецой; Веро выглядела оживленной и веселой, а Камилла, которая до этого где-то пропадала, хмурилась, думая о разных нелицеприятных вещах.
- А вот и наша лекарка пришла! - хмыкнула Веро, разглядывая армеди. - Что с тобой? Вы с Камиллой на одной волне?
- Ой, прекрати, - Лавар возмутилась, хлопнула себя по щекам, оставляя красные следы. - Все, я собралась и готова веселиться. Или что там по программе.
Все испытывающе посмотрели на Адима.
- Мы отправляемся в подвал Башни Огня! - воскликнул тот.
- Зачем? - Камилла внутренне поникла. Мало ей чердака, так теперь еще и подвал.
- Он закрыт, - сказала Веро. - Запечатан. И Адим думает, что там какой-то секрет.
- Разве вам не любопытно? - спросил Ремье.
Медея пожала плечами, Лавар после недолгих колебаний согласилась, и четверка направилась обратно в Башню Огня, которая встретила их черно-красным мозаичным пламенем пола, красным мрамором стен и песочного оттенка лестницей. К крыше мрамор розовел, а к подвалу чернел. На третьем этаже слева расположились комнаты ребят, по правой же тянулись окна и альковы, в одном из которых был диванный уголок, в другом три серебряные клетки в виноградных листьях, в третьем же висел огромный гобелен, на светлом фоне изображающий женщину в темно-коричневом платье, стройную, тонкую. На поясе пестрел алой розой бант, белые манжеты и белый воротник также украшали розы. Но главной примечательностью этого гобелена было то, что выше шеи женщины белел костями голый череп; правой рукой, с длинными красными ногтями она красила отсутствующие губы алой краской; на левой же руке, словно на постаменте, лежала голова.
