Когда радиола опять попала в его поле зрения. Мэт заметил вокруг нее оживленную деятельность. Бармен приближался к управляющему, держа в руке сверкающий пожарный топор. На мгновение Мэту показалось, что весь мир сошел с ума. Затем он увидел, как управляющий, держа топор наготове, осторожно двинулся к радиоле. Удар был сокрушительным, но шнур, свернувшись в кольца, успел отскочить в сторону. Управляющий подошел чуть поближе. Потом он взглянул вниз и закричал. Шнур обернулся петлей вокруг его ноги, словно питон, душащий свою жертву. Отчаянно размахивая топором, человек-бульдог наносил удар за ударом. Один из них, попав в цель, разрубил шнур пополам. Музыка прекратилась, радиола погасла. Обезглавленный шнур извивался в предсмертной агонии.
Эби остановилась. Мэт с облегчением вздохнул, ноги его дрожали.
— Эби, — умоляюще проговорил он, — пойдем отсюда побыстрее. Она покачала головой.
— Давайте посидим, — и повела его к столику, который сразу же опустел, так же как и вся прилегающая к нему часть комнаты.
— Думаю, что вы не прочь выпить, — сказала Эби.
— Я бы лучше ушел, — пробормотал Мэт.
Они сели. Эби повелительно подозвала официанта. Тот осторожно приблизился к столу. Эби вопросительно посмотрела на Мэта.
— Виски, — беспомощно пробормотал Мэт, — только без соды.
Почти мгновенно официант вернулся обратно, держа на подносе бутылку и два стакана.
— Босс приказал получить деньги вперед, — робко пробормотал он.
Мэт тщетно обыскал карманы.
— У меня нет с собой денег!
— Неважно, — сказала Эби, — поставьте поднос.
— Нет, мадам… — начал официант, глядя округлившимися глазами на поднос, который, выскользнув у него из рук, опустился на стол. Он запнулся, закрыл рот рукой и отошел от стола.
Эби сидела, опершись локтем о стол и мечтательно положив подбородок на маленькую ладонь.
— Я не хочу быть плохой дочерью, — сказала она, — па здесь, наверное, понравилось бы.
— Нет, нет, — торопливо проговорил Мэт, — пожалуйста, не надо. У нас и без того целая куча неприятностей…
…Дженкинс сидел у стола на третьем стуле, медленно моргая; от него разило спиртом. Мэт потянулся за бутылкой, налил немного виски в свой стакан, поднес его к губам и залпом выпил. На мгновение виски обожгло ему горло, но в следующий момент это ощущение исчезло. Мэт поставил стакан на стол и немного подождал. Но он ничего не чувствовал, совершенно ничего. Он подозрительно посмотрел на стакан. Тот был полон.
Дженкинс прищурил глаза.
— Эб, — сказал он, ерзая на стуле, — что ты тут делаешь? Какая ты шикарная! Подцепила парня с монетой?
Эби не обратила на его вопросы ни малейшего внимания.
— Па, если бы я попросила тебя кое-что для меня сделать, ты бы сделал?
— Конечно, Эб, — торопливо ответил Дженкинс. Его глаза загорелись при виде бутылки с виски. — Все что угодно.
Он поднес бутылку к губам. Та приятно забулькала. Когда Дженкинс поставил бутылку на стол и вытер рот большой волосатой рукой, бутылка оказалась наполовину пустой. Дженкинс тяжело вздохнул. Мэт снова поднял свой стакан и поднес его к губам. Когда он опустил его, стакан был по-прежнему полон, а Мэт по-прежнему пуст.
— Если бы я попросила тебя стукнуть мистера Райта по носу?
Мэт внутренне сжался.
— Конечно, Эб, конечно, — сказал Дженкинс. Он медленно согнул свою массивную руку и сжал кулак. Борода не давала разглядеть выражение его лица, но Мэт подумал, что это даже к лучшему.
— Ты что, обидел мою маленькую девочку? — потребовал ответа Дженкинс. Послушай, сынок, — вдруг переменил он тон, — что с тобой? На тебе лица нет! — Он снова посмотрел на Эби. — Стукнуть его сейчас?
— Я скажу когда, — ответила Эби.
— Полиция! — неожиданно завопил Дженкинс, охватывая своей огромной рукой горлышко бутылки.
Мэт поднял голову. Бармен вел к ним троих полицейских. Они приближались решительно, уверенные в своей власти и силе. Мэт быстро повернулся к Эби.
— Только, пожалуйста, не устраивай никаких столкновений с законом.
Эби зевнула.
— Я устала, — сказала она, — уже поздно.
Дженкинс, нагнув голову, бросился навстречу полиции. И тут зал исчез. Мэт поморгал, борясь с тошнотой. Он и Эби снова были в хижине.
— А как насчет твоего отца? — спросил Мэт.
— После выпивки, — ответила Эби, — он больше всего на свете любит хорошую потасовку. А теперь я иду спать. Я здорово устала.
