– Также он завещал вам долги, причем немалые, – сухо произнес Болдуин. – Что ж, раз Диона с нами нет, придется прибегнуть к услугам другого специалиста.
Он встал, выпрямился во весь свой невысокий рост и медленно подошел к двери. Джерри со вздохом опустил взгляд на бокал. Пена уже сошла.
Дверь открылась, и за спиной у Болдуина возник полноватый седой мужчина. Джерри удивленно уставился на круглолицего, красноносого немца.
– Герхардт, вы?!
– Здравствуйте, мистер Джерри, – сказал бывший старший пивовар с легким акцентом.
– Ничего не понимаю. Зачем вы здесь?
– Не могу сидеть без дела, скучно. Жена гонит. «Иди отсюда, – говорит, – под ногами путаешься». Мистер Болдуин предложил мне вернуться к работе. Я согласился. Всегда рад помочь.
Болдуин оглядел стол; все бутылки были пусты.
– Нам понадобятся новые образцы, – сказал он.
– И рецептурный журнал, – добавил Герхардт.
– Хорошо. – Джерри вздохнул. – Сейчас вызову старшего химика, он принесет.
Щелкнув рычагом селектора, он попросил Дорис связаться с Джорджем Феннелом.
Химик принес запотевшую бутылку, которую держал в вытянутой руке, и тетрадь в черной обложке. Его худое, длинное лицо было под стать телосложению.
– Герхардт! – воскликнул он.
– Здравствуй, Джордж. Как идет процесс? – спросил Герхардт.
– Неважно, – грустно ответил Феннел.
Джерри забрал у него бутылку, открыл и осторожно, по стенке наполнил бокал, чтобы пиво не вспенилось.
Герхардт наблюдал за Джерри с некоторым удивлением. Подняв бокал, он посмотрел напиток на просвет.
– Цвет хороший. Красота! А что не так с пеной?
– Сперва попробуйте, – попросил Джерри.
Герхардт пожал плечами и поднес бокал к губам. Сделал глоток, посмаковал. Его маленькие голубые глаза засияли.
– Да! – произнес он с легким придыханием, так что вышло почти «та». – Это же просто идеальное пиво! Дайте взглянуть на рецептуру.
Пена. Именно она мешала пиву быть по-настоящему идеальным.
Герхардт вглядывался в рецептурный журнал и не верил своим глазам.
– Не понимаю. Как будто ничего необычного, но вот крепость… Три и шесть процента. А кажется, что гораздо больше.
– Я думал, это пятипроцентное пиво, – с подозрением сказал Болдуин.
– Так и есть. Пятипроцентным называют любое пиво с содержанием спирта от трех целых двух десятых до пяти, – объяснил Джерри.
– Из всего, что здесь написано, – вдруг подал голос Феннел, – я могу ручаться только за данные химического анализа.
– То есть? – Болдуин повернулся к химику.
Феннел сжал кулаки.
– Дион журнала даже не касался. Я говорил, что нужно иметь данные под рукой на случай отклонений, а ему хоть бы что. Пиво, мол, будет идеальным. Я настаивал, но он лишь отмахнулся. «Что хочешь, то и пиши, без разницы».
– Как же вы это допустили?! – воскликнул Болдуин.
– Не все так просто, – возразил Герхардт. – Старший пивовар – главный, он ни перед кем не отчитывается.
– Выходит, рецепт неповторим, – сухо констатировал Болдуин. – Даже если пену удастся… э-э… устранить, нет никакой гарантии, что в новой партии качество сохранится.
– Дион все сделает, – уверенно сказал Джерри. – У него уже тридцать раз подряд получалось.
– Так где же он? И когда вернется? Распустили вы тут всех, скажу я вам.
Все присутствующие согласно закивали. Джерри угрюмо засопел.
– Зато смог приготовить лучшее пиво в истории, – сказал он.
– Вот только его не продать, а может, даже и не повторить… Ведь так? – Болдуин обратился к Герхардту, который, вертя головой, следил за их перепалкой.
– Трудно сказать, – неуверенно произнес тот. – Пивоварение – искусство, а не наука. В нем нередки неожиданности. Во время затирания, фильтрации, кипячения, брожения…
