Но следом раздался ненавистный нам голос:
– Поставьте его тут.
Наши надежды растаяли как дым. Дверь закрылась.
– Все молчишь, старик? – спросил Соломон. – Что ж, побудь пока тут, а после мы от тебя избавимся. Ты один доставил мне больше хлопот, чем остальные, вместе взятые.
Мгновение спустя я увидел Уриэля. Он был маленький, бледный и неподвижный. Снова хлопнула дверь, щелкнул замок. Уриэль не пошевелился. Даже глаза у него застыли.
«Он с тобой?» – спросила Ариэль.
«Да», – ответил я упавшим голосом.
«Я его не чувствую, – сказала она с нарастающей паникой. – Что Соломон с ним сделал?»
«Кстати, а зачем ему девственница?» – вдруг спросил я.
«Не знаю».
Нет, знает, просто мне говорить не хочет. Однако, подумав, я понял, что сам не хочу слышать ответ.
Оставалось только ждать ночи, наблюдая за ползущими по полу тенями.
Темнота была непроглядная. Небо, похоже, затянули тучи, поскольку даже лунный свет в окна не пробивался. Я едва различал тускло-белое лицо Уриэля.
Мы прислушивались к гулу и шорохам в гостиной. Кажется, там двигали мебель, но, что именно происходило, мы не знали. Увы, двери в спальни были закрыты.
Мою комнату на мгновение осветила вспышка молнии. Уриэль стоял недвижим, как и раньше, точно мертвый. Грянул гром. Если бы я мог пошевелиться, то содрогнулся бы.
«Ариэль, что сейчас будет?»
«Что-то очень плохое и злое. Соломон давно к этому готовился, собирал ковены, практиковал черную магию. А сегодня ведь ночь с тридцать первого на первое. Надо было догадаться, что он не случайно выбрал эту дату!»
«А что в ней такого?»
«Канун Дня Всех Святых… Кейси, дверь открывается! За мной пришли!»
Ее мысленный крик пронзил мне мозг, и я с новой силой стал вырываться из пут оцепенения. Тщетно. Я даже пальцем не мог пошевелить. Оставалось только беспомощно ловить рваные мысли Ариэли, попавшей внутрь ожившего кошмара.
Гостиная преобразилась. Ариэль не сразу поняла, куда ее поволокли: кругом было темно, только редкие вспышки молнии освещали помещение. Пентхаус, верхний этаж отеля, стал вершиной горы Броккен, откуда видны все царства земные в полной славе их.
Ариэль понесли к черному алтарю в противоположном конце комнаты, где уже ждал Соломон. Кроме него, здесь собрались и другие адепты. В темноте их лиц было не разобрать; Ариэль узнала только роскошную Катрин Ля-Вуазен. При виде девушки та улыбнулась и подмигнула ей.
Обострившимися в минуту опасности чувствами Ариэль ощущала присутствие кого-то иного. Гостиная буквально кишела некими невидимыми существами, которые обступали девушку все плотнее и плотнее.
Перед алтарем был установлен треножник с бронзовым блюдом, в котором тлели уголья. Соломон, облаченный в длинную белую мантию, стоял позади.
Приспешники Волхва сорвали с Ариэль одежду и положили девушку на алтарь.
«Кейси!» – взмолилась она полным ужаса голосом.
В гостиной царила тишина, если не считать раскатов грома, ритмичных, как бой гигантских барабанов. Соломон начал говорить – сперва шепотом (Ариэль не могла разобрать слов), потом все громче и громче:
– …собрались здесь в нужном числе, чтобы призвать тебя, князь и повелитель тьмы, властелин зла. Приди же и прими нашу жертву. Заклинаем тебя своей верностью и величайшими именами Бога богов, господа господствующих: АДОНАЙ, ТЕТРАГРАММАТОН, ИЕГОВА, ТЕТРАГРАММАТОН, АДОНАЙ, ИЕГОВА, ОТЕОС, АТАНАТОС, ИШИРОС, АГЛА, ПЕНТРАГРАММАТОН, САДАЙ, САДАЙ, САДАЙ, ИЕГОВА, ОТЕОС, АТАНАТОС, ЛИЦИАТ ТЕТРАГРАММАТОН, АДОНАЙ, ИШИРОС, АТАНАТОС, САДАЙ, САДАЙ, САДАЙ, КАДОС, КАДОС, КАДОС, ЭЛОИМ, АГЛА, АГЛА, АДОНАЙ, АДОНАЙ…
«Кейси, у него меч! Что-то приближается… Я чувствую. Оно уже почти здесь!»
Ее бессловесные вопли эхом отдавались у меня в черепе. Я рванулся еще раз, и незримые путы рассыпались, точно гнилой канат. Не устояв на ногах, я налетел на дверь и вышиб ее.
У противоположной стены располагался алтарь, на котором лежало нагое тело Ариэль. За ней стоял Соломон в белом одеянии. Огонь подсвечивал его лицо красным, а за спиной, будто тень, высилось нечто громадное и черное. В высоко воздетых руках Соломон держал меч.
– Стой!
От этого крика все присутствующие застыли в неестественных позах. Однако кричал не я.
В комнате был кто-то еще. В мерцающем свете возле алтаря возникла фигура – Катрин Ля-Вуазен, и ее грива горела ярче пламени. А затем рыжеволосой ведьмы не стало. На ее месте стоял Уриэль – маленький, сухонький, один против всех. Казалось, будто от него исходит сияние.
– Прочь, тени! – велел он, указывая рукой в сторону Соломона. Из вытянутого пальца ударил яркий луч. – Бегите от света, ведь он – ваша погибель! Порождения извращенного ума, сгиньте в ничто, откуда вы и пришли!
Следом он с пулеметной скоростью отчеканил цепочку из формул и уравнений, напичканных функциями и производными. По гостиной, сметая паутину, пронесся свежий, прохладный ветерок. Ариэль шевельнулась.
Громадная тень под светом из Уриэлева пальца испуганно сжалась у ног Соломона.
– Изыди! – сурово проговорил Уриэль.
Волхв пришел в себя.
– Ночь сильнее дня, тьма сильнее света, – пророкотал он. – Все склоняются перед властью, так склонись и ты!
