Я убедился в этом, отловив такие сведения, распределив их по категориям и насчитав пять разных видов.
Некая мать написала: «На заботу об одном ребенке уходит целиком и полностью все ваше время – двое детей просто не смогут отнять у вас его больше».
Ложный вывод здесь очевиден. Как ни крути, кроме заботы о детях, есть и другая работа по дому. Если мать не способна ее выполнить, что тогда?
Ответ: эту работу выполняет кто-то другой.
Кто? Несмотря на относительный достаток и благополучие тех лет, большинство все же не могло себе позволить нанимать нянь, поваров, прачек и уборщиц. Времена, когда на несколько месяцев помогать по хозяйству приезжала бедная родственница, на тот момент уже давно прошли, да и найти для нее место в наших крошечных, рационально устроенных домах было проблематично.
Так кто же выполнял работу?
Отец, вот кто!
Я внимательнее присмотрелся к огромной пропасти между мыслительными процессами мужчин и женщин. Изучил высказывание еще раз. В нем не было искажения – если согласиться на скрытое допущение и не слукавить в выводе. Все вполне обоснованно.
Скрытое допущение заключалось в том, что всю работу по хозяйству выполняют женщины. Но это не соответствовало действительности уже на протяжении жизни целого поколения. Мужа и отца давно призвали к уборке и выполнению прочих домашних обязанностей, причиной для освобождения от которых для него могла стать только смерть или полная потеря трудоспособности.
Доказать последнюю гораздо труднее.
Вывод следовал убийственный: при рассмотрении вопроса о возможности рождения второго ребенка время и труд отца не ставят ни в грош. Вспомнился бородатый анекдот про одного фермера, у которого свиньи питались кукурузой прямо со стеблей. «Но ведь так свиньи медленнее нагуливают жир!» – воскликнул специалист по рационализации. «Какая разница! – ответил фермер. – Куда свинье спешить?»
Куда, на женский взгляд, спешить отцу?
А еще ни в одной книге по уходу за младенцами не упоминалось о том, что большинство женщин во время второй беременности чувствуют себя в десять раз хуже[42]. Жизнь становится для них невыносимой. Как следствие, они делают абсолютно невыносимым существование своих мужей.
Об этом не написано ни в одной книге и ни в одной статье. Я доказал сей факт, проведя по собственной инициативе соцопрос. Каждая опрошенная мать призналась: во время второй беременности она чувствовала себя ужасно. И удивлялась, что ни я, ни моя жена об этом не догадываемся.
Результат опроса не стал для меня сюрпризом. Никто никогда не говорил о таких вещах, вот мы и не знали. По-моему, именно в тот момент я впервые задался вопросом: неужели существует тайный сговор ни при каких условиях не выдавать подобную информацию?
Неважно, что об этом не знали женщины. У них избирательная память (доказательством тому служит столь долгий срок существования человечества). Если они испытывали желание родить (а в какой-то момент оно возникает у большей их части), то недостатки беременности разом смягчались и теряли свою остроту. Что, впрочем, не мешало дамам жаловаться своим мужьям на плохое самочувствие.
Если тайный сговор существовал, он был направлен против отцов – их намеревались привести к логическому заключению, что условия, как правило, улучшаются и что опыт – прекрасный учитель.
Чистый обман! С женщинами всегда становится только хуже. Они с самого рождения вооружены всеми знаниями, которые им когда-либо потребуются.
Младенцев можно разделить на два типа: «большинство» и «отдельные случаи». Вдумайтесь, к примеру, в следующее высказывание: «Большинство детей в первые месяцы жизни между кормлениями спит; в отдельных случаях новорожденные не укладываются в эту схему и после еды требуют общения». Впервые прочитав его, я решил, что термины «большинство» и «отдельные случаи» относятся к статистике. Роковая ошибка. Если у этого утверждения и есть статистическое обоснование, я его не нашел. (Даже если бы и нашел, вряд ли оно меня убедило.)
По моему опыту, девять шансов из десяти – сколько ни старайся – ребенок у тебя будет из разряда «отдельных случаев».
Как у нас. У нас их было целых двое.
К четвертому типу искажения истины относилось ложное обобщение. На каждом шагу нам твердили: «Сытый ребенок – сонный ребенок».
Это новая формулировка предыдущего высказывания.
Взяв карандаш и бумагу, я все высчитал. Новорожденный малыш управляется с бутылочкой за полчаса. Если он ест пять раз в день, то на сон у него уходит 21 с половиной час из 24.
Чуть дальше по тексту я прочитал следующее: «Если ребенок просыпается рано, значит, он недоедает».
Я составил расписание:
Ребенок просыпается (потому что голоден).
Ребенок кушает (сколько может съесть).
Ребенок становится сонным (в процессе кормления).
Ребенок засыпает (потому что сонный).
Ребенок спит до следующего кормления (потому что сыт).
В жизни не видел таких младенцев. Разве это ребенок? Голубая мечта педиатра. Именно такими педиатры видят идеальных детей.
