Но то был лишь дружелюбный стук осторожного человека, не имевшего злых намерений.
На «войдите» Фиэльда в двери показалось бледное лицо, подобное лицу человека, преследуемого фуриями. Глаза бегали, словно человек ожидал, что из каждого угла появятся притаившиеся дьяволы.
То был директор Вальдец собственной персоной.
Фиэльд отбросил в сторону револьвер.
Могущественный директор гостиницы «Делигенция» не был, по-видимому, храбрым человеком. И его голос дрожал, когда он подошел к постели.
– Извините, доктор, – прошептал он, – что я беспокою вас в такое время суток. Но речь идет о некоторых событиях, которые я сообщу вам и о которых никто не должен знать. Я – человек подневольный… За мною следят…
– Все люди, как мне кажется, следят друг за другом в этой стране, – сказал Фиэльд сухо.
– В Перу так много противоположных интересов, – продолжал Вальдец невозмутимо. – Тут и политика, тут и женщины. Если я сейчас обращаюсь к вам, то это из-за женщины. Она – солнце этого города. Я видел, как над нею опустилось облако и как радость погасла в ее глазах. То было по моей вине. Да будет проклята моя трусость! А теперь ей угрожает еще худшая судьба. Речь идет об Инес Сен-Клэр, доктор. Я слышал, что она интересовалась вашим именем. Вы – человек решительный. А теперь я хочу рассказать вам о тех интригах, которые ткутся против этого удивительного ребенка и, может быть, также и против вас.
– Я не совсем ясно понимаю ваши намерения, добрый человек, – сказал Фиэльд. – Я знаю только то, что эта гостиница не особенно удобна для спанья. Какие-то частные сыщики бегают здесь повсюду и роются в моем багаже, а в довершение всего на рассвете является сам директор и рассказывает мне о каких-то интригах… Я раз и навсегда советую не вмешиваться в мои дела и не дам себя запугать.
Хозяин гостиницы смешался:
– Я думал… Я полагал… Что донна Инес…
– Я никогда не видел эту даму.
– Это я понимаю… Не то вы бы, наверное, выказали больший интерес. К сожалению, сама донна Инес не имеет возможности лично поговорить с вами об этом деле, так как вчера вечером она уехала в Орайо.
Если бы директор Вальдец был лучшим наблюдателем, то, конечно, заметил бы, как странно сверкнули голубые глаза белокурого гиганта при этом известии.
– Что понадобилось молодой даме в горах?
– Значит, вы этого не знаете. Она хочет отыскать своего дедушку. Теперь она на пути к порту Бермудец. Но так далеко ей не доехать, потому что за нею уже послан черный Антонио. Он устроит засаду и привезет девушку обратно сюда… Но, быть может, это вас не интересует?
– Разумеется, интересует, – сказал Фиэльд и сел на постели. – Все, что происходит здесь, кажется мне в достаточной степени банальным… Но с черным Антонио я провел сегодня всю ночь.
– Совершенно правильно. Он уехал десять минут тому назад с двумя наемниками в Орайо.
– Когда следующий поезд?
– Только в полдень.
– Отлично. – Можете ли вы позаботиться, чтобы я получил два мула и проводника в Орайо? Он должен меня встретить на вокзале. А теперь расскажите мне все, что вы знаете.
Директор не заставил себя просить два раза и поведал почти все планы, которые выболтал ему Мануэль. Когда он закончил, Фиэльд вскочил с постели.
– Вполне возможно, – сказал он медленно, – что все рассказанное здесь вами ни что иное, как ловушка… Почем вы знаете, что я не пойду к дону Хозе и не поставлю его в известность, каким плохим другом он обладает?
Круглое мальчишеское лицо директора внезапно удлинилось от страха.
– Не может быть… Чтобы вы захотели… – забормотал он.
– Нет, – сказал Фиэльд почти дружелюбно. – Я не очень охотно берусь за это дело, но мое уважение и почтение к Раймонду Сен-Клэру так велико, что я никогда не оставлю его внучку одну против козней банды Мартинеца. Но, несмотря на все это, господин директор, я не совсем понимаю ваши мотивы.
Вальдец поднял голову и блеснул глазами.
– Я повторяю то, что сказал перед этим, – ответил он с достоинством, – то есть что вы не видели донны Инес. Это женщина, за которую стоит умереть. Я ее предал. Я выгнал ее из моей гостиницы, потому что я – слабый, зависимый раб. Всю ночь я вертелся на постели, угнетаемый презрением к самому себе. Мануэль недостоин получить ее… А черный Антонио не смеет тронуть ее даже краем своего черного когтя. Этого не должно быть. Скорее я повешусь на самом высоком дереве моего сада и пройду через огонь геенны. Сам я не могу спасти ее. Для этого я слишком слаб. Но умереть я могу. Нет, нет, этого не должно!
Фиэльд спокойно протянул руку за своими носками.
– Прежде чем повеситься, сеньор Вальдец, – сказал он, – не окажете ли вы мне великую услугу устроить наем мулов и проводника в Бермудце. Антонио опередил меня. Но мы сумеем расставить препятствия на его пути. Если же вы, чему я не верю, устроили мне ловушку, то я советую вам повеситься сейчас же, не то вы рискуете быть сожженным заживо.
– Клянусь моею горячей любовью.
