Путешественник, который чувствует себя плохо на этой высоте, может вздохнуть с облегчением, потому что железнодорожный путь спускается снова вниз. Далеко позади возвышаются в солнечном свете громады покрытых снегом и льдом горных вершин, сияя каким-то необыкновенным фарфоровым блеском. А если путешественнику удастся увидеть на несколько минут эти колоссы в лучах заходящего солнца свободными от тумана, ему покажется, что он стоит на крыше земли и видит, как пламенеют высочайшие башни, словно сказочные великаны, которые в сверкающих ледяных доспехах охраняют небесные двери. Там, наверху, собираются первые капли шумных мощных волн реки Амазонки. Она начинается крошечным озером у подножия снежной вершины, но много таких крошечных озер соединяются вместе в горную реку, которая становится все более резвой, упорной и сильной.
Тут поезд покидает пустынную страну скалистых ущелий с ее голым серо-лиловым однообразием, где одни лишь лама, викупо и кондор могут найти подходящие условия для жизни. Теперь путешественник достиг так называемой Монтано, лесной области, где начинают появляться следы человеческого жилья. Это какой-нибудь колонист, белый или метис, похоронил себя здесь в одиночестве высокой долины.
Перуанская железнодорожная сеть оканчивается на пороге этой местности. Дальнейшее сообщение совершается пешком или по рекам.
Двое новоприезжих, высадившиеся поздно вечером на вокзале Орайо, присматривались к сновавшим вокруг городским прохожим частью от любопытства, частью, чтобы уловить какой-нибудь случай. Протяжные свистки локомотивов прекраснее звуков арфы для маленького городка, который всего лишь два поколения тому назад был дикою пустыней, где даже индейцы являлись редкостью.
Расфранченные по-воскресному праздношатающиеся Орайо также не особенно часто имели случай созерцать столь огромного белого человека, который своими белокурыми волосами представлял разительную противоположность окружающим. И далеко не каждое воскресенье в году появлялся здесь, на высоте Монтано, негр столь угольно-черный, как Кид Карсон. Кид имел очень живописный вид в своем дорожном костюме, приукрашенном шалью и поясом весьма ярких цветов.
Начальник станции, маленький, полный достоинства человечек с несколько более светлой кожей, чем у других леди и джентльменов, находившихся на платформе, пробрался сквозь толпу заинтересованных зрителей к прогуливавшимся пассажирам. С телеграммою в руке он обратился к Фиэльду.
Удостоверившись в том, что не ошибся, он согнул спину, словно стоял перед самим президентом. И, заявив, что его дом и все находящееся в нем находится в распоряжении доктора, он провел Фиэльда и его черного помощника к станционным постройкам, которые, по-видимому, служили в качестве гостиницы. Иностранному доктору была предоставлена большая комната, казавшаяся начальнику станции чудом роскоши и комфорта. И правда, многочисленные индейские ковры на стенах были восхитительны. Но вся прочая обстановка напоминала самым отчаянным образом мещанскую гостиную третьеразрядного английского пансиона.
Показав с самодовольством все это великолепие, начальник станции (он же хозяин гостиницы) перешел к деловой части. Согласно телеграмме Вальдеца он позаботился о мулах и проводнике. Лучший из arrieros (проводников) Орайо был уже занят. Несмотря на неблагоприятное время года, в последние дни появилось много путешественников на порт Бермудец. Первой приехала сеньорита Сен-Клэр в сопровождении Района, самого надежного во всей Монтане проводника.
А сегодня рано утром прибыл благородный дон Антонио Веласко и чрезвычайно поспешно проследовал дальше.
– Может быть, ваша милость знает дона Антонио?
Да, Фиэльд знает его.
Хозяин воспользовался этим обстоятельством, чтобы расхвалить силу и благородное великодушие этого джентльмена. Он может убить кулаком быка и оторвать голову у ламы. Подобными людьми Перу может гордиться.
Во время этого длинного изложения он не спускал острого взгляда со своего гостя, чтобы отметить, каково было отношение Фиэльда к «национальному герою».
Но лицо доктора Фиэльда выражало только почтительный интерес к мнению хозяина.
В заключение Фиэльд мимоходом заметил, как странно, что молодые леди путешествуют одни по Монтане.
Хозяин поспешил разъяснить, что это была не обыкновенная леди, а сеньорита Инес Сен-Клэр, имевшая необыкновенные европейские привычки и даже не стеснявшаяся ходить в мужских брюках.
Она знала реку Амазонку лучше, чем многие туземцы. С пятнадцатилетнего возраста она предпринимала со своим дедушкой путешествия по всему Перу, над которыми, вероятно, задумались бы многие постоянные исследователи, прежде чем начать их.
Между тем подали ужин, и хозяин удалился с многочисленными поклонами, чтобы вернуться к своим обязанностям начальника станции.
– Посмотрел ли ты на мулов? – спросил Фиэльд вошедшего Кида Карсона.
