– Тогда вы знаете, что однажды в лимский госпиталь принесли индейца племени коло. Он страдал болезнью, которую никто не мог объяснить. Позвали Сен-Клэра… Индеец лежал в странном припадке. Он страшно исхудал и едва мог говорить. Но, кроме этого, нельзя было открыть никаких признаков болезни. Однако при подробном исследовании Сен-Клэру удалось заметить небольшой шрам на шее этого человека. Он почти совсем зарос, но, по-видимому, происходил от весьма глубокой раны. Потом Сен-Клэр нашел вокруг шеи индейца полосу шириною в два сантиметра, похожую на след от металлического ошейника. Это навело его на раздумья. Повторное внимательное исследование показало, что пациент был каким-то образом отравлен неизвестным ядом, ослабившим и поразившим группы мозговых клеток. Этим объяснялась его апатия.
Различными экспериментами Сен-Клэру понемногу удалось нейтрализовать действие яда. Человек стал медленно выздоравливать. Но в то же время, как возвращалось к нему сознание, показались другие опасные симптомы, а именно, – странное беспокойство, возраставшее порою до ужаса. Все чаще и чаще просыпался он среди ночи, издавая дикие крики, от которых содрогался весь госпиталь.
Сен-Клэр начал понимать, что этот человек пережил, должно быть, нечто страшное и что ужасные воспоминания об этом препятствовали его выздоровлению.
Между тем, наступил день, которого с таким нетерпением ждал Сен-Клэр. Человек заговорил. Сначала неуверенно, словно ребенок, но потом все яснее и понятнее. Он как будто хотел сообщить что-то, что мучило его сознание. В течение месяца Сен-Клэр понемногу узнавал тайну, сгубившую жизнь столь смелого индейца.
После этого однажды его нашли мертвым в постели. Но тайна его не умерла с ним. Теперь я знаю, что она также стоила жизни моему незабвенному Раймонду Сен-Клэру. О ней, наверное, рассказано в дневнике!
– Это необыкновенная история, – сказал Фиэльд. – И, если взглянуть на нее в свете, который проливается дневником Сен-Клэра, то мы находимся перед одной из величайших загадок бытия. И меня не удивляет, что великий исследователь рискнул своей жизнью, чтобы проникнуть в тайну, которая стирает границы между жизнью и смертью. Сен-Клэр стоял на пороге этой тайны – он заглянул в нее через дверь бессмертия. Он не вернулся живым оттуда… То, чего не мог завершить старый человек, должно удасться другому.
– Вы хотите сами?..
– Да.
– Несмотря на то что вы знаете всю опасность, весь ужас?..
– Нет опасности и ужаса, которые были бы достаточно велики, чтобы заградить путь человеческому духу исследования. Я хочу попытаться пройти тот путь, который еще отделял Сен-Клэра от полного знания… Но прежде я должен спасти его внучку от западни, которую ей расставили.
Тут Фиэльд рассказал обо всем, что он услышал от Вальдеца.
Учитель сильно побледнел, когда узнал, что Антонио Веласко замешан в это дело.
– Этот орех вам трудно будет разгрызть, – сказал он и с испугом осмотрелся. – Черный Антонио – тайная сила в этой стране. Он злой дух Перу. Повсюду он имеет своих приспешников. Нет ни одного проводника мулов в этой местности, который бы осмелился поступить против его приказа… Это было бы равносильно смерти. Будьте осторожны, доктор, – он не только кровожаден и жесток, но также и дьявольски хитер.
Фиэльд пожал плечами:
– Я вырву из его рук внучку Сен-Клэра, хотя бы мне пришлось объездить за ним всю землю!
– Это будет стоить вам жизни…
– Посмотрим… но теперь нам надо ехать. Готовы ли животные?
– Они стоят во дворе. Я достал вам хорошего проводника. Это капеллан здешней церкви. Вы можете на него положиться… Но я очень хотел бы снова увидеть вас живым и невредимым. И в случае, если вы нагоните донну Инес раньше, чем ее настигнет Антонио, тогда пришлите ее ко мне. Она будет здесь в безопасности.
– Непременно… Благодарю вас за все… Мы увидимся снова.
Фиэльд поспешил выйти.
– Хорошо, если бы я верил в это так же, как он, – прошептал старый учитель и погрузился в раздумья.
Стояло прохладное утро. Солнце только что встало и зажгло огнями огромные снежные вершины на западе. Маленькая экспедиция уже двое суток двигалась по узким тропинкам Монтаны.
– Не надо торопиться с самого начала, – промолвил проводник, гладко выбритое лицо которого одно лишь напоминало о его духовной службе. В остальном он скорее был похож на горца, который мог быстро перейти от слов к делу в случае опасности. По тому, как он сидел в седле, как он зорко оглядывался кругом, как уверенно выбирал самые удобные тропинки, нельзя было не заметить, что ремесло проводника преобладало в нем над призванием церковника. Он осторожно оглядывался на каждом повороте, словно опасаясь погони.
Но трудно было найти на этой извилистой дороге такое место, с которого возможно было бы осмотреть окрестности. Заросли деревьев становились все гуще и гуще по мере того, как тропинка спускалась вниз, а далеко впереди стоял мощный девственный лес, подобно стене, воздвигнутой в защиту против приближающихся к ней путников. Мрачная, таинственная, серо-зеленая стена…
