Норвежцы, во всяком случае, не могут притязать на честь хотя бы отдаленнейшего родства с этим гордым и благородным племенем. Хотя викинги и заходили далеко на своих кораблях, но все-таки едва ли возможно, чтобы они могли забраться в горную страну Перу.
Более правдоподобно предположение, что инки происходят от азиатского источника. Их наружность, искусство и нравы указывают на близость к монгольскому типу. Их ткани, керамика, земледелие и религиозные обряды, как и у древних мексиканцев, очень часто напоминают о Китае.
Но, с другой стороны, египетская теория имеет многочисленных приверженцев по причине большого сходства некоторых черт у обоих народов. Так, например, пирамидальная форма их построек и бальзамирование умерших. Челны, употребляемые на озере Титикака, очень схожи с судами, изображенными на гробнице Рамзеса III.
Но, как здесь уже упоминалось, происхождение инков окутано мистическим и сказочным туманом, оно – тайна, о которой нашептывают лишь ветер на вершинах Анд да волны Тихого океана.
Испанские завоеватели не принадлежали к людям, задумывающимся над загадками, они не были учеными. Их отвага, упорство, жестокость и самоуверенность были настолько же велики, насколько безгранично было их невежество.
Исключением являлся один одаренный человек, в котором смешалась кровь завоевателей и кровь побежденных, а именно знаменитый летописец Гарсиласо де ла Вега[10]. Его мать была индианка из племени инков, а отец – испанец. Этому человеку обязаны мы тем, что до сих пор сохранились кое-какие сведения об истории инков.
Читатель спросит, из каких архивов черпал Гарсиласо де ла Вега свои материалы, потому что инки не знали ни иероглифов, ни какой-либо другой буквенной системы. И все же у них был своеобразный род книг.
В их архивах была собрана самая странная, необыкновенная литература, которую когда-либо видел мир. Она состояла из шнуров с узелками различных размеров и цветов. Шнуры и узелки составляли в совокупности мнемотехническую систему, которую опытные ученые могли разъяснить без затруднения. Эти разноцветные шнуры, в которых каждое составное волокно, каждый цвет, каждый узел имели соответствующее значение, и составляли литературу инков. То были словно страницы книги, и, переходя из поколения в поколение, они хранили богатое красками повествование о предках, об их деяниях и об их общественном строе.
Первый инка родился от Солнца. Однажды из своего сверкающего жилища он заметил, что жители Андских гор обитают в своих пещерах скорее как дикие звери, нежели как люди. Тогда он послал сына и дочь к этим жалким созданиям. И эти двое инков научили дикие народы сажать маис и строить дома и города…
Так начинает Гарсиласо де ла Вега историю инков. Это сказание не особенно древнее, так как Манко Копак, первый царь инков, жил, по всей вероятности, в то же время, что и Святой Олаф[11].
Все это и еще многое другое рассказала Инес во время семидневного плавания по реке Укаяли.
А тропическое солнце и тихо волнующаяся трава пампасов содействовали ощущению дороги между двумя этими человеческими душами, такими разными, но одинаково жаждавшими одиночества великих приключений.
И вот однажды пароход обогнул глинистую косу, и перед ними открылся город Иквитос, смиренный и скромный, но бывший все же огромным клапаном, пульсирующим сердцем, отправляющим жизнетворящий поток через сердечные полости Южной Америки.
Индеец племени тоба, Паквай, не был похож на сынов юга, любителей качаться в гамаке и курить вонючие сигареты.
Напротив, он обладал чрезвычайно деятельной натурой, не знающей никогда покоя. Он принадлежал к тому сорту людей, на которых рядовой обыватель смотрит с открытым презрением, но одновременно и с тайной завистью и удивлением.
Взрослый индеец в Монтане является чем-то вроде божества. На него молится вся семья. Сам он ничего не делает и предоставляет жене всю хозяйственную работу. Разумеется, он, как и подобает благородному властелину, занимается немного охотой, заботится о своем оружии и собирает ядовитые растения для стрел. Но вся черная работа возложена на плечи женщины. При таких условиях мужчине необходимо иметь несколько жен: в то время как одна жена вынашивает ребенка, другая ведет хозяйство и собирает каучук.
Но Паквай понемногу отстал от этих прирожденных индейских вкусов. Он вел, напротив, весьма деятельный образ жизни. Иквитос, конечно, вовсе не был городом многочисленных развлечений. Это – один из тех своеобразных заново отстроенных городов, которые попадаются среди пустынных, диких местностей. Здесь назначали себе место встречи всевозможные расы земли. Здесь говорили на всех языках и упражнялись во всех пороках.
