Паквай был знатоком людей. Он уже давно заметил, как волнуется Бенито, разбирая полученную телеграмму. Трактирщик тотчас разорвал ее на мелкие клочки. Некоторые из них упали, разлетаясь, у того стола, за которым сидел Паквай. Индеец собрал их и по воле случая нашел как раз имя отправителя. Это навело его на раздумья. А когда он ясно услышал звук ножа, который оттачивал Бенито, он наконец заговорил. Он нагнулся к своему товарищу и спросил:
– Кто такой Антонио Веласко?
Брат Кончи уронил свою трубку с видом человека, наступившего на хвост ядовитой змеи. Но так как его испуганный взгляд не встретил никого в помещении трактира, он вздохнул с облегчением и приложил палец к губам, словно предостерегая.
Паквай задумчиво кивнул. Испуг Хуамото был для него достаточным ответом. Он невольно улыбнулся. Однажды, много лет тому назад, он также слышал звук оттачиваемого ножа, да еще с прибавлением молитвы, но этот нож так и не исполнил никогда своего назначения. Бедный старый Бенито, как мог он думать, что в состоянии убить кого-нибудь.
Плоское лицо Хуамото стало почти оливково-зеленым. Он услышал свистящий звук точильного камня. Он прочел мысли Паквая на его умном лице и понял, что какое-то злое намерение скрывалось за монотонным, словно змеиным свистом.
Он осушил свою кружку.
Затем вдруг поднялся и стал смотреть на гавань.
– Что такое? – спросил Паквай.
– Сигнал дан, – ответил маленький индеец. – Пароход приближается.
Прежде чем он договорил эти слова, по широкой реке пронесся ревущий звук гудка.
Далекая сирена разбудила город. Возгласы и громкие голоса послышались на улицах. Флаги взвились, и быстрые шаги зазвучали повсюду. Единственный в городе автомобиль Форда с торжественной неторопливостью завернул за угол.
Точильный камень Бенито внезапно смолк.
Когда старый Бенито увидел Йонаса Фиэльда на сходнях парохода, он сделался еще желтее. А когда он заметил бледное прелестное лицо донны Инес, он с видом знатока прищелкнул языком. Мало было в Иквитосе людей, которые бы не знали профессора Сен-Клэра и его внучки. Больница, возвышающаяся в предместье над жалкими хижинами, была обязана своим возникновением именно профессору.
Постепенно для Бенито прояснилась ситуация. Белокурый гигант каким-то образом помешал планам черного Антонио, имевшего отношение к прекрасной сеньорите из Лимы. Поэтому чужестранец должен был умереть.
Маленький трактирщик ощутил неприятную дрожь в спине: взгляд иностранного доктора, без сомнения, совершенно случайно, устремился на него, подобно стальному клинку. Бенито почувствовал его, словно укол, нанесенный его решимости. Положим, большой и сильный человек так же смертен, как и маленький и слабый. Но было что-то незаурядное в этом светловолосом исполине с ясным и проницательным взором. Он не был похож ни на одного из тех, с которыми Бенито приходилось сталкиваться в течение своей долгой жизни. Надо быть смельчаком, чтобы отважиться пойти против этой горы мускулов с глазами кондора.
Старый убийца почувствовал внезапно слабость в руках. Нет, на этот раз пускай Антонио Веласко и не рассчитывает на него…
Но что это?.. Светлый индеец племени тоба, который в течение многих недель был постоянным гостем Бенито, обнимал большого человека и даже, кажется, плакал от радости. На душе у Бенито становилось все хуже и хуже. Нынче в течение дня он уже несколько раз поймал взгляд индейца тоба, устремленный на него. Словно индеец подозревал что-то о содержании проклятой телеграммы.
Бенито невольно попятился и пробрался задним переулком домой, где он, сидя за стаканом местной водки, попытался обдумать свое тяжелое положение. Вливши в себя около полулитра «Аквардиенте», он несколько ободрился. Он закрыл свою лавку и улегся на скамейке со сладкими мечтами о похождениях и деяниях своей молодости.
В тот же вечер в уютной комнате небольшой гостиницы Ионас Фиэльд и Паквай сидели, склонясь над картами и бумагами.
– Удивительная история, сеньор, – сказал наконец Паквай. – Я помню слышанные мной еще в раннем детстве рассказы о бессмертных карликах. Но я не питал к ним доверия… Индейцы Пилькомайо пугают своих детей этими карликами. Но я никогда не встречал человека, который бы видел их. Старые мудрые люди моего племени связывают мысль об этих карликах с величайшей загадкой природы…
Ионас Фиэльд кивнул и сказал:
– Давно известно, что в самой глубине Африки, в лесах, на деревьях живут карлики. Пигмеи являются неоспоримой действительностью естественной истории.
– Я слыхал о чем-то подобном, – сказал Паквай, – но я думал, что речь идет просто о недоразвитой расе, люди которой очень малы, ростом не выше павиана. Карлики же, о которых я говорю, те, которых индейские предания изображают людьми высокого разума, распространяющими вокруг себя ужас, – явление совершенно другого рода. Они умнее большинства обыкновенных людей. Они знают законы природы. Они являются чем-то вроде злых и жестоких полубогов.
