Когда Шива наконец-то уселся, подали еду. Блюдо было простым, но мелуханцы любили видеть его на завтрак. Рис и другие злаки сбраживались, замешивались в жидкое тесто. Небольшие порции этой массы варили на пару, а затем подавали на банановых листьях. Получившиеся лепешки ели с острыми или пряными соусами. Называлось это блюдо идли.
— Ты — Нилакантха? — прошептала все еще не оправившаяся от потрясения Сати.
— Видимо, что это так! — ответил Шива, игриво улыбаясь. — Удивлена?
У Сати высокомерно изогнулась бровь. Маска вернулась.
— С чего бы мне вдруг удивляться?
— Мой Господь! — позвал Дакша.
— Да, император! — откликнулся Шива.
— Я подумал, — сказал Дакша. — Наши обряды закончатся уже этим вечером, но я вынужден буду остаться еще дня на два, что бы обсудить все дела с Брихаспати. Но не вижу никакого смысла для Веерини и Сати скучать здесь все это время.
— Спасибо, мой повелитель! — с лукавой усмешкой произнес Брихаспати. — Твои слова об интересе императорской семье к горе Мандаре очень обнадеживают!
Все за столом, включая самого Дакшу, громко рассмеялись.
— Ты прекрасно понял, что я хотел сказать, Брихаспати, — качая головой, сказал Дакша и, повернувшись к Шиве, продолжил. — Я знаю, что ты, мой Господь, завтра утром собираешься вернуться в Девагири. Я думаю, что будет неплохо, если ты сопроводишь туда мою жену и мою дочь.
Сати вдруг почувствовала необъяснимую тревогу. Что-то подсказывало ей — не надо соглашаться с таким планом. Правда, что-то говорило — бояться нечего. За все восемьдесят пять лет, что она прожила жизнью викармы, Сита ни разу не нарушала закон. Она всегда отличалась самоконтролем и знала, что правильно, а что нет.
Но у Шивы подобных мыслей не возникло. Он воспринял предложение Дакши с явным восторгом:
— Отличная идея, о император! Мы с Нанди почтем за честь сопроводить твою супругу и дочь в Девагири!
— На том и порешим! — сказал явно довольный Дакша.
Затем император обратился к своему главному полководцу:
— Парватешвар, распорядись, пожалуйста, что для обратного пути нам понадобятся два отряда Ариштанеми.
— Мой император! Должен сказать, что я не считаю это разумным, — возразил Парватешвар. — Большинство воинов Ариштанеми в настоящее время находится в столице. Тех, кто постоянно пребывает здесь, охраняя гору Мандару, мы не можем брать для других целей. Таким образом, на два отряда у нас не хватает людей. Почему бы всем не поехать послезавтра, не разделяя один отряд на два меньших?
— Я уверен, что проблем не будет, — настаивал на своем император. — Не ты ли говорил, что один Ариштанеми стоит пятьдесят вражеских воинов? Решено! Веерини и Сати, сопровождаемые Господом Нилакантхой уедут завтра. Сделайте все приготовления!
Парватешвар с несчастным видом погрузился в свои думы, а Шива вновь принялся перешептываться с Сати.
— Ты прошел обряд шудхикарана, так ведь? — спросила Сати.
— Да, — подтвердил Шива.
Он не лгал. В последнюю ночь в Девагири он прошел обряд очищения. Он не считал, что нуждается в этом, но знал, что Сати при следующей встрече обязательно спросил его, а лгать ей категорически не хотелось.
— Но я все-таки уверен, что вся эта затея совершенно нелепая, — прошептал Шива. — Да и ваше представление о викармах кажется мне каким-то абсурдом. Это одна из немногих несправедливых вещей в Мелухе, и ее необходимо изменить.
Сати бросила на Шиву быстрый взгляд, при этом лицо ее не выражало никаких эмоций Шива, глядя девушке прямо в глаза, пытался проникнуть в ее мысли, но натолкнулся на глухую стену.
На следующий день, в начале второй прахары, Шива, Веерини и Сати, под охраной сотни Ариштанеми, тронулись в путь. Дакша, Парватешвар и Канахала провожали их. Брихаспати же отсутствовал, задержанный своими научными опытами.
В этот раз все путники должны были ехать в одной повозке, так как по всем правилам караван, в котором едет император, нее должен состоять менее чем из четырех повозок. Поскольку сюда Дакша со свитой приехал на пяти повозках, сегодняшним путникам досталась только одна. Парватешвар был крайне недоволен тем обстоятельством, что не будет даже одной пустой повозки, отвлекающей внимание. Так члены императорской семьи, по его мнению, передвигаться не должны. Но от всех его возражений Дакша отмахнулся.
Внутри повозки было весьма уютно, для сидения предназначались удобные диванчики. Сидевшая на одном из них Сати спросила Шиву, обратив внимание на платок, а который была укутана его шея:
— Почему ты все время прячешь свое горло?
— Мне неловко от того внимания, которое все уделяют его цвету.
— Но тебе надо как-то к этому привыкать. Синее горло никуда не исчезнет.
— Это точно, — с улыбкой ответил Шива. — Но пока я к этому не привык, платок — мой надежный щит!
Когда повозка и сопровождавшие ее воины скрылись, Парватешвар и Канахала подошли к Дакше.
