— Это был Наг, о император, — сказал Шива, удивленный несдержанностью Дакши. — Я видел, как он сражался. Это великолепный воин. У него есть некоторая медлительность в движениях, но все равно, он отличный боец. Но в поединке с Сати он изо всех сил старался не ранить ее.
Лицо Дакши потеряло все краски. Веерини смотрела на супруга со странной смесью страха и гнева. Шива почувствовал себя неловко, как будто он вмешался в их личные семейные дела.
— Отец? — спросила обеспокоенная Сати. — Что с тобой?
Но Дакша не вымолвил ни слова. Тогда Шива обернулся к Сати и предложил ей:
— Будет лучше, если ты поговоришь с родителями наедине. А я пойду, посмотрю, как там Нанди и другие воины.
Парватешвар ходил среди воинов Ариштанеми, проверял, должным ли образом помогают раненым. В двух шагах позади от него шел Бхабравья. На глаза главного полководца империи попался труп Чандраванши, сраженного Шивой. Парватешвар возмущенно взревел:
— Он убит ударом в спину!
— Да, мой господин, — склонив голову, согласился Бхабравья.
— Кто это сделал? Кто нарушил священные законы ведения боя?
— Я думаю, что это сделал чужеземец. Я слышал, что он так спас сотника Нанди, на которого напал Чандраванши, также не следующий никаким правилам. Он ранил Нанди в ногу.
Парватешвар бросил на командира Ариштанеми такой испепеляющий взгляд, что тот задрожал от страха.
— Закон есть закон! — прорычал полководец. — Закон не должен нарушаться, даже если враг ему не следует!
— Да, мой господин.
— Убедись, что все павшие преданы огню. Чандраванши тоже.
— И Чандраванши? — удивился Бхабравья. — Но они же…
— Они могут быть хоть кем, — произнес Парватешвар. — Но мы должны оставаться Сурьяванши в любой ситуации. Мы — последователи Господа Рамы! Есть правила, которые мы обязаны применять даже к своим врагам. Чандраванши получал достойное огненное погребение! Это ясно?
— Да, мой господин.
— Почему ты зовешь этого иноземца «Господом»? — спросил раненый Ариштанеми, лежащий рядом с Нанди.
Шива только что ушел, довольно долго просидев с Нанди и другими бойцами, получившими ранения. Глядя на этих весело болтающих и смеющихся людей, трудно было поверить, что они совсем недавно участвовали в сражении. Некоторые из них потешались над теми, кто попался на уловку противника. Смеяться над смертью — это было в обычаях кшатриев, их характерная черта.
— Потому что он — мой Господь! — просто ответил Нанди.
— Но он же чужак! Человек, не принадлежащий ни к одной из варн. Нет, он без сомнения, храбрый человек. Но в Мелухе хватает храбрых людей. Что в нем такого особенного? И почему он так близко общается с императорской семьей?
— Я не могу сейчас тебе ответить, друг мой. Но ты все узнаешь, когда придет время.
Некоторое время Ариштанеми вопросительно взирал на Нанди, затем покачал головой и улыбнулся. Он был воином и жил сегодняшним днем. Вопросы будущего не задерживались в его голове.
— В любом случае, я должен тебе сказать, что поражен твоей смелостью, мой друг! Я видел, как ты бился, несмотря на рану. Ты не знаешь слова «сдаться»! Я бы гордился, если бы мог назвать тебя бхраатой!
Такие слова в устах Ариштанеми дорогого стоили. В армии Мелухи каждому воину, не дослужившемуся еще до сотника, назначали напарника, равного ему. Они становились бхраатами, братьями по оружию, вместе сражавшимися и заботившимся друг о друге. Бхрааты всегда стеной стояли друг за друга, они не могли полюбить одну и ту же женщину, они не лгали своему товарищу, говоря одну лишь правду, какая бы она ни была.
Ариштанеми были самыми почетными, привилегированными войсками империи, и становились бхраатами только между собой. Нанди понимал, что ему никогда не побрататься с одним из Ариштанеми, но искренние слова этого раненого воина заставили его прослезиться.
— Не залей меня слезами, — сказал Нанди воин Ариштанеми, лицо его при этом светилось от удовольствия.
Нанди рассмеялся во весь голос и хлопнул его по плечу.
— Как тебя зовут, друг мой?
— Каустав, — ответил Ариштанеми. — Надеюсь, мы ещё будем плечом к плечу сражаться с Чандраванши, друг Нанди! И милостью Господа Рамы мы перебьем всех этих выродков!
— Мы сделаем это, клянусь Господом Агни!
— Интересно, как ты разгадал замыслы того Нага?
Брихаспати наблюдал, как лекарь промывал Шиве рану. Шива занялся собой только после того, как убедился, что все люди, участвовавшие в бою и раненные в нем, получили должный уход.
— Трудно объяснить, — задумчиво ответил Шива. — Мне просто показались очевидными его намерения.
— Тогда я могу это объяснить!
— Правда? И как?
— Все дело в том, что ты — всемогущий «Н», чье имя и произносить-то нельзя! — сказал Брихаспати, выпучив глаза и совершая руками пассы, как какой-нибудь древний маг.
Оба тут же зашлись в хохоте так, что Шива даже согнулся. Лекарь, обрабатывающий рану, строго взглянул на весельчаков и продолжил накладывать целебную мазь. Поверх мази он наложил лист дерева нима и перевязал грудь Шивы чистой тканью.
