– Но это были просто гвардейцы. Они тут не при чем.
– Уверен?
– Что они не при чем?
– Что это гвардейцы.
Верон вопросительно поднял брови. Я открыл металлическую дверь, за которой оказалось около двадцати трупов, насквозь пробитых мальпленганом. И это были не гвардейцы. На всех была точно такая же одежда, как у солдат, которые прилетели за нами на пустынную планету: форма патрульных, но без опознавательных знаков, хотя на плечах у них был привязан красный платок.
– Как ты узнал?
– Я и не знал, просто догадался, – пожал я плечами. – Гвардейцы, по идее, должны стоять лишь на улице, еще несколько могут бродить по холлам этажей, но никак не возле личного кабинета сенатора, тем более в таком количестве. На лестнице мы, лифт я уничтожил, значит, они никак не могли попасть сюда раньше.
А это значит, что нас ждали. И ждали давно. Эх, а мы ведь планировали эффект неожиданности.
– Получается, ты точно не знал, были ли это лишь наемники или гвардейцы, а действовал по наитию? – сухо заметил Верон.
– Я всегда действую по наитию. Странно, что ты до сих пор не заметил. Ну ладно, у нас нет времени, скоро сюда прибегут эти хреновы революционеры – слышите шум снаружи? – а воевать с ними у меня особого желания нет.
Они не были нам врагами, в равной степени как и друзьями, но могли принять нас за противников, а нам ничего не оставалось бы, кроме как отстреливаться. Машая, этот наивный здоровяк, точно бы сильно расстроился, узнай, что мы обещали подумать о присоединении, а сами убиваем повстанцев. Однако, похоже, все может выйти так, что у нас не останется выбора.
– Кстати, – тихо заговорил Иолай, пока мы медленно крались по заваленному трупами коридору, – какая пробивная мощь у твоего автомата?
– Бетонную стену почти в полметра пробьет без проблем, а что?
– Просто дверь в кабинет сенатора вся в дырках, а там тишина, – спокойно сказал он.
– Хм… Об этом я не подумал.
– Удивительно у тебя работает мозг, – заговорил Верон, – то ты анализируешь ситуацию, словно семечки грызешь, а то не можешь понять элементарные вещи.
Да, это одна из моих фишек, благодаря которой я зачастую выгляжу невинным дурачком, что вводит моих врагов в заблуждение относительно угрозы с моей стороны. Иолаю, например, для этого даже притворятся не нужно, его внешность сама по себе выглядит безобидно.
– Эй, умник, ты и сам об этом не подумал, а вот Иолай додумался.
– Что значит «даже»? Вы меня за дурака, что ли, считаете?
– Все, тихо, мы у двери.
Я уже сменил свой вакуумный автомат на обычный, и теперь стоял возле двери, к которой мы крались зря, ибо из-за дыр, проделанных мальпленганом, мы были как на ладони. Я ногой ударил по двери так, что она сорвалась с петель, одну из которых слегка задела пуля, а потому она еле держалась.
Опасения подтвердились. За столом сидел сенатор. Глаза закрыты, голова набок, изо рта стекала струйка крови, а тело в нескольких местах оказалось пробито насквозь. Огромное во всю стену стекло под естественным для пирамиды наклоном за его спиной тоже было все в дырках и трещинах. Верон выругался так, как я и не ожидал от прилично одетого камирутта.
– Кто бы мог подумать, – первым прервал неловкую тишину я, – что у него стол прямо напротив двери? Это же не по фэн-шую!
– И что нам теперь делать? – поинтересовался Иолай.
– Найдем другого чинаря, завязанного в этом деле, – пожал я плечами. Одним служакой больше, одним меньше, кто считает? Особенно, если они те еще ублюдки.
– Зачем же принимать такие поспешные решения, – послышался незнакомый голос. Говорил труп сенатора. То есть, как оказалось, уже не труп.
– Сюрприз! – взмахнул он руками.
– Вот те нате, зомби в сенате! – воскликнул Иолай.
– О, – потряс пальцем сенатор, – мне нравится это выражение.
Кожа сенатора была бледно-фиолетовой, а на голове, где обычно начинался край волосяного покрова, торчала пара рожек, буквально дюйм в длину, за этими рогами в ряд шло еще рожек пять-шесть, но поменьше, почти сантиметровые. Уши были чуть заострены. Все указывало на то, что ему изменяет жена. Ладно, это не смешно.
– Не иначе сам черт, – сказал я. Надеюсь, это было смешно.
– О, нет-нет, хуже. Поверьте.
Сенатор встал, потянулся всем телом, причмокнул и подошел к треснутому стеклу окна, посмотрел вниз.
– Не хилую вы шумиху подняли, – снова сказал он.
– Это не мы.
– О, я-то знаю, – поднял он указательный палец, – но вот остальные считают иначе. Как и считают они, что это именно вы взорвали лайнер «Infortissimo». Весело, правда? За вами уже гоняются все, кому не лень, а скоро и те, кому лень, поднимут свои задницы и направят против вас свои силы. Кто ради славы, а кто и ради денег. Интересно будет понаблюдать, чем же все это кончится.
Говорил он все это игриво-насмешливо, даже издевательски, и главное, его совсем не заботило, что у него в кабинете стоят три вооруженных человека, только что расстрелявших всю его охрану. Он не боясь поворачивался к нам спиной, хотя, если учесть, что ему нипочем сквозные выстрелы из мальпленгана, то и по поводу всего остального он мог не волноваться.
