Я побежал вдоль внутренней стены здания к углу пирамиды, но там не было двери, так что я просто расстрелял квадрат окна, на что ушло довольно много патронов, потому что стекло здесь было таким же крепкими, как и везде. «Вот будь у меня мой мальпленган или хотя бы вакуган, – с сожалением подумал я, – я бы уложил и больше людей, и стекло бы быстрее выбил». Но вот стекло поддалось и превратилось в решето и я смог выбить его прикладом. Оказавшись снаружи, я побежал, стараясь находиться под тенью редких деревьев и кустарников, окаймляющих площадь по периметру, что было не сложно, так как царила ночь, а редкие все еще горящие фонари освещали лишь бойню на площади.
Всего в куче убитых оказалось не больше дюжины тел, некоторые из которых были лишены конечностей и сильно обгорели. Значит, несколько человек все же отбросило взрывом в эту сторону.
Хватило отбросить четыре трупа, чтобы убедиться в том, что Мары среди них нет. Я ощутил странное чувство, смесь облегчения и разочарования. С одной стороны, есть шанс, что она еще жива, но с другой, – ее еще нужно найти, и не факт, что она чувствует себя лучше, чем любой из этих тел. Или из тех, что в данный момент копятся на площади. Бой велся ожесточенно, повстанцев, конечно, было в разы больше, но солдаты более оснащены и опытны. Если революционеры не отступят, то победят, но с большими потерями, если же решат убежать, то рано или поздно их догонят, найдут и убьют абсолютно всех. Я не был ни на какой из сторон, но где-то в подсознании болел за народ. Почему-то вспомнилась родная планета и тамошние революции и гражданские воины. Были ли они менее бессмысленными и беспощадными? Едва ли.
Из дум меня вывела шальная пуля, угодившая в плечо. Я резко прыгнул за ближайший куст, готовясь отразить натиск противника, но тут же осознал, что на меня никто не несется, а война вообще не моя, хотя и касается меня напрямую, хочу я того или нет. Я опять уплыл в облака, представляя, как разделываю Нероса на кусочки, а он все регенерирует и регенерирует. Тогда-то и пожалеет о своей мнимой неспособности умереть. Он будет мучиться, не в состоянии освободиться от пут, которые его держат. Ведь сильнее, как это могу я, он стать не сможет, потому что его бессмертие отличается от моего. Я надеюсь.
Я стряхнул с себя наваждение, удивляясь, что впал в прострацию два раза подряд. Поднявшись на ноги, я добежал до края площади, быстрой тенью перебежал дорогу и затерялся в переулках. Нужно было добраться до стоянки кораблей и скоординировать действия с Вероном и Иолаем… И Костуном, если они его нашли и еще не прибили.
Глава 8
На окончательное терраформирование планеты или спутника обычно уходит от семи до двадцати лет. Это не считая непредвиденных обстоятельств: падение на терра-машину метеорита или космического мусора, которые не могли сгореть в атмосфере в связи с ее пока еще отсутствием; технические проблемы; человеческий фактор; ограничение финансирования…
Давным-давно, когда большинство рас во Вселенной были сами по себе, такое понятие как терраформирование существовало лишь в головах у энтузиастов. В мире было полно планет, на которых, может, и не так комфортно, как на родной, но жить можно. Некоторые проектировали даже огромные прозрачные купола, под которыми работали специальные станции по выработке кислорода, но эта технология долго не продержалась, так как требовала больших затрат, и не только на возведение, но еще и на защиту от космических тел и мусора. Одна трещина в куполе, пусть даже и в многослойном, могла повлечь за собой огромную катастрофу.
Позже, когда на пригодных для жизни планетах началось перенаселение, был создан первый полноценный Вселенский альянс, на первом собрании которого затронули вопросы относительно дальнейшего развития всех разумных рас. Чтобы выжить, было решено объединить усилия и создать технологию, позволяющую превратить безжизненные пейзажи непригодных для существования планет в райские кущи, а так как для осуществления плана использовались ресурсы всех, кто принял вступление в альянс, то и планеты должны были быть общим владением, независимой зоной. Споры велись очень долго, так как каждая раса считала главной себя, пусть и не официально, а свои наработки самыми перспективными и важными, посему все желали самый большой и лакомый кусок нового мира отхватить именно себе. В конечно итоге даже самые гордые расы уже не могли отрицать, что если так и продолжат артачиться, то либо альянс распадется, так ничего и не добившись, либо их попросту из него выгонят.
