Я забрался на этаж – точнее то, что от него осталось, – который был основанием перевернутой пирамиды. Этаж, на котором я… бросил Мару, должен был быть чуть выше, но его практически уничтожило взрывом. Повсюду валялись балки (что удивительно: почти целые, не считая облупившейся и оплавленной сероватой краски – материал, из которого они были сделаны, крайне крепок), осколки стекол, все еще дымящиеся и даже горящие куски мебели и обгоревшие до неузнаваемости тела: от некоторых остались лишь кости, а то и части скелета, расплавленная одежда и обугленное оружие. По скелету можно было узнать пол, а ни у солдат, ни у повстанцев я не заметил ни одной женщины. «Cherchez la femme», – сказал я себе и начал искать женские останки.
Иногда казалось, что я, к своему сожалению, находил уцелевшие скелеты, принадлежащие женщинам, но при более детальном рассмотрении убеждался, что это были мужчины с довольно женской конституцией. Часто мне помогало то, что в череп был вплавлен шлем, а, как известно, у Мары шлема не было. Я потратил на обшаривание этажа минут двадцать, часто разгребая завалы, чтобы добраться до тела, но того, что искал, не нашел, и с облегчением не вздохнул. Однако тело могло выбросить взрывом из здания, как и меня. Если взрыв произошел справа, то ее должно было отбросить влево, подумал я. Зная направление взрыва, я мог рассчитать, куда могло улететь ее тело.
Я собирался уже спуститься вниз, чтобы приступить к новым поисками, когда почувствовал толчок и шум внизу. Через минуту я увидел зависший в воздухе наш корабль. В отличие от прошлого раза, он держался в воздухе ровно, будто стоял на земле. Окно кабины, до этого бывшее тускло-зеленоватым, вдруг стало прозрачным. На меня смотрели Верон и Иолай. Я по-дурацки помахал им рукой. Иолай ответил.
– Нашел? – послышался голос Верона.
– Не ори. Ее здесь нет. Уже оправился?
– Ноги еще не слушаются, – поморщился камирутт. Он не любил признавать свою беспомощность, и ведь даже не поблагодарил меня за то, что я донес его до кровати.
– Мне пришлось его сюда тащить, – посетовал Иолай. Он и сам, вероятно, не до конца зарядился, но, видимо, не желал тратить времени.
– Потом поговорим о нашем состоянии, сначала надо найти Мару. Ее могло отбросить взрывом.
– Я тоже так подумал, поэтому собираюсь спуститься вниз и поискать ее там, а вам лучше улетать. Иолай должен был передать тебе мои слова.
– Он передал, но мы пока не можем улететь, – покачал головой Верон.
– Из-за меня? Не волнуйтесь, как только я отыщу Мару… или ее тело, то найду, как отсюда убраться, так что вам лучше…
– Нет, – перебил меня Верон, – мы остаемся не из-за тебя, я уверен, что ты выберешься откуда угодно. Нам еще надо найти Костуна.
– Костуна?! На кой черт нам сдался этот жирный боягуз!
– Я сказал то же самое, – закивал Иолай, – только не сдерживался в выражениях.
– Мы не можем его просто взять и бросить, его могли схватить, – сказал Верон.
Опять этот его комплекс спасителя. Где он был, когда он взрывал это здание? Да, это сделал Иолай, но Верон тоже находился там и мог остановить киборга, а вместо этого подверг опасности свою жизнь и жизнь Мары, не говоря уже о том, что от меня осталась лишь одна треть. Всякому идиотизму есть предел. И он меня обвинял, что я ее бросил, да если бы я потащил ее с собой, от нее осталось бы еще меньше, чем от меня, но вот регенерировать бы она уже не смогла.
Верону я высказал лишь о его комплексе спасителя и взрыве здания. Взаимные обвинения ни к чему не приведут, лишь к потере времени.
– Это была самозащита, – ответил Верон. – И вообще, мы прилетели помочь тебе…
– И эта бессмысленная помощь, возможно, была причиной смерти Мары, – грубо перебил его я. Похоже, спора не избежать.
– Это ты ее оставил одну…
– А если бы не оставил, она все равно бы не пережила этот взрыв, даже находясь рядом со мной.
– Хватит!! – вдруг взревел в динамиках Иолай так, что показалось, будто прогремел еще один взрыв. – Сейчас не время спорить! – сказал он спокойней. – Если кого-то и стоит винить, так это меня! Это я пустил ракету. Если вы решите меня наказать, хоть лишением жизни, то сделайте это потом, когда мы найдем наших пропавших товарищей. Живыми или мертвыми, – добавил он приглушенно.
– Ты прав, – сказал Верон после долгого молчания. – У нас есть заботы посерьезней, чем выяснять, кто виноват.
– Согласен, – кивнул я. Тем более что виновные и так ясны.
– Сейчас мы с Иолаем отлетим обратно на стоянку, – вновь заговорил Верон, – и оставим корабль там – вряд ли кто-то в этой неразберихе с восстанием будет нас активно искать, а даже если корабль и найдут, они все равно не смогут его вскрыть, а для уничтожения у них не хватит оружия, да и ущерб от такой атаки будет слишком велик, – а потом мы отправимся в гостиницу и поищем Костуна там.
– А если его там нет?
– Не знаю, – ответил Верон после паузы, потом, снова помолчав, добавил: – Встречаемся на стоянке кораблей, мы будем ждать до последнего. Если вдруг на нас будут направлены более серьезные силы, мы сделаем так, как ты и сказал, и будем ждать связи.
– Хорошо.
