— Интересная игрушка, — сказал я, смотря на раскалившийся добела клинок. — Так у тебя был козырь в рукаве?
— Технология Игненсис, слышал о такой?
— Еще бы! Позволяет раскалить любой материл до максимальной для него температуры, но так, чтобы он не расплавился и не пострадал. И почему ты не использовал этот нож с самого начала?
— Зачем? У меня был тот, что я вынул у тебя из спины.
— Разумно, — покачал я головой. Чертовы хитрые камирутты.
— Ты думал, что в замкнутом пространстве у тебя будет преимущество, но я покажу тебе, что это не так.
— Опять языком треплешь.
Нерос вновь набросился на меня, но в этот раз не используя скорость Харака Идо. Я почти без труда увернулся от размашистого удара ножа и вбежал в одну из комнат. И только там понял, что он меня задел. На правом плече высветился прожженный порез. Вокруг пореза медленно исчезала краснота с небольшими пупырышками, знаменующими только что полученный ожог второй степени.
— Сразу на максимум врубил? И сам можешь пострадать, — напомнил я ему, если он забыл.
— Я в специальных перчатках, если ты не заметил, они защищают меня от ожогов, — самодовольно усмехнулся Нерос, словно он единственный кто до этого додумался.
— Но не лицо, поэтому ты и стараешься держать нож подальше от себя.
— Эти издержки ничто, в сравнении с тем, какое я получу удовольствие, когда вскрою тебя.
— Да ты никак маньяк. Не боишься, что твой ножичек повредит мое тело так, что оно станет бесполезным в твоих экспериментах? Для ученого ты слишком неосторожен.
— Я далеко не ученый. Я — боец. И я сражаюсь до конца, используя любые методы, чтобы победить противника.
— Один из твоих методов — это усыпление? Потому что я сейчас засну.
Гераклид снова состроил гневную гримасу, перехватил нож поудобней и исчез. Я тут же развернулся, чтобы отбить атаку сзади, но вместо этого получил удар в спину, которую и пытался защитить. Удар был нанесен наискосок справа налево, как раз над лопатками. Я почувствовал, как плавится кожа. В этот момент я был рад, что на мне не было верхней одежды, которая бы могла загореться и приплавиться к коже.
Нерос же, не давая мне восстановиться, попытался вновь ударить ножом, но на этот раз прямым выпадом. Я инстинктивно заслонился правой рукой, в которой был мой, обыкновенный, нож. Его огненный клинок прорезал — прожег! — мою руку, словно масло. Камирутт попытался то ли вынуть нож, то ли отрезать мою обгорающую до черноты руку, но я ему не позволил. Схватив его за держащую нож руку своей свободной левой, я надавил как можно сильнее. Он, стараясь держаться от пышущего жаром клинка подальше, попятился назад, совсем забыв, что повсюду стены. К одной из стен я его и прижал, надавив еще сильнее.
Он пронзительно закричал от адской боли, который доставлял его же раскаленный клинок. Моя рука, прогорев в месте удара дотла, с хрустом отвалилась, мой нож с лязгом ударился о голый бетон, но я вся еще держал Нероса своей левой. Его правая часть лица, повернутая к ножу, покрывалась волдырями и обугливалась, ухо горело, словно факел. Клинок жег и меня, но я старался держаться подальше, хотя и знал, что все быстро заживет. Несмотря на адаптацию к боли, она плохо помогала от такого огня, при условии, что огнем-то меня как раз почти и не пытали. Я тоже рычал от боли, стиснув зубы, которые проступали из-под прожженных губ. Здесь простой сгоревшей бровью не отделаешься.
Нерос, наконец вспомнив о левой руке, схватил держащую его мою и сильно толкнул меня, сделал полукруг и теперь прижал к стене меня. Он все еще кричал от боли, ухо и волосы на правой стороне почти полностью сгорели, но сдаваться явно не собирался. На его лице одновременно отразились боль и страх, отчаяние и ненависть. Ненависть ко мне. Теперь не было похоже, чтобы он пытался убить меня аккуратно, дабы позже исследовать, теперь он просто хотел меня уничтожить, сжечь и развеять прах по ветру. Мое лицо горело.
Когда, наконец, моя правая рука вновь отросла достаточно, чтобы хватать, я сделал то же, что и он только что. Схватив его правой рукой, я завертелся, чтобы вновь прибить его к стене, но стены не оказалось. Вместо этого там находился проем от некогда красовавшейся в нем двери. Мы вылетели сначала в коридор, а потом и в единственное целое до этого момента тонированное окно, рухнув с верхотуры прямо в огромный висячий котел.
Не долго думая, я тут же попытался ударить его правой рукой в лицо, пока Нерос не пришел в себя, но он оказался крепче, чем я думал. Он убрал голову в последний момент и моя рука, только-только отросшая заново, с размаху врезалась в дно металлического котла, сломав пару пальцев. Я лишь выругался.
