— И ты молода. Слишком молода для меня, но я хотел бы выяснить, почему ты утверждаешь, что обладаешь зрением в серой гамме, но видишь меня в цвете.
Она ощетинилась.
— Я не лгу.
— Это ты так говоришь, — криво усмехнулся он.
— Хотя ты меня не интересуешь, кроме того, чтобы разобраться в твоей маленькой игре, я бы предпочел, чтобы ты никому об этом не говорила, пока мы не выясним, что происходит, при условии, что ты говоришь правду.
Я бы не хотел, чтобы мы стали экспериментом. Заметив ее рюкзак, он спросил:
— У тебя есть ручка и бумага?
Не отвечая, она достала из сумки блокнот и карандаш.
— Запиши свой адрес, и я заеду за тобой.
Она прикусила губу, обдумывая его предложение. Если бы она была такой умной, как он ожидал, она бы сказала «нет».
— Нет, — наконец сказала она, заставив его улыбнуться шире.
— Встретимся здесь после школы.
— Очень хорошо, дорогая. Как тебя зовут?
Она протянула руку, но он проигнорировал это, заставив ее, нахмурившись, опустить руку.
— Кора Рейвен. А ты кто?
— Кора Рэйвен, — пробормотал он, пробуя ее имя.
— Ты можешь называть меня Бэйн.
После того, как она ушла из кафе, он вернулся во дворец и навел справки о ней. Ей было пятнадцать. Ее родители развелись, и она жила со своей матерью и сестрой— близнецом Авророй.
Он выругался, когда увидел, что ее матерью была Сивилла. Сивиллы считались безумными, но то, что они говорили, было правдой. К счастью, никто не слушал.
Он вытащил себя из воспоминаний. День, когда он убил ее, был одним из самых тяжелых дней в его жизни. Убить вторую половину себя было нелегко, но это нужно было сделать. Что— то внутри него обожгло при воспоминании об этом.
Когда он приставил кинжал к ее груди, он увидел себя глазами Коры и почувствовал ее страх. Это было чудом, что он пронзил ее сердце с первой попытки, потому что видение сделало его слепым, и когда она умерла, это было мучительно. Даже при том, что он хотел упасть на колени от боли, он не мог. Мерроу, которому он заплатил, пришлось оттащить его прочь.
Недавние новости о сестре Коры застали его врасплох. Он не думал о ее семье с тех пор, как убил ее. Когда Адила приговорила Аврору к Винкуле, он задался вопросом, не была ли ее сила такой всезнающей, как все думали, потому что Аврора была гребаным серийным убийцей ради эфира.
Он не в первый раз ставит под сомнение достоверность способностей Адилы. Когда он убил Атараху, он был молод и импульсивен. За день до этого она сказала ему, что он больше не может жить в Столице. Она думала, что ему нужно жить среди обычных мистиков, чтобы вести нормальную жизнь. Гедеон не был бессмертным, или, по крайней мере, он не обладал целительной силой своих братьев и сестер.
В то время он был молод, ему было всего двадцать девять лет, и указ Атарахи был всего лишь еще одним способом отчуждения его семьи. Он решил, что они не выгонят его, и в ту ночь спланировал ее убийство.
Он не планировал сразу подставлять Кая; он одевался как его брат только в тех редких случаях, когда его кто — нибудь видел, но спланировал это так, чтобы шансы, что кто — нибудь его увидит, были практически нулевыми.
Адила не должен был признать их брата виновным, но когда это произошло, у него закружилась голова; его брат заслуживал смерти за то, что он отнял у Гедеона. Трон Умбры принадлежал ему, а не Кайусу.
